Мой дорогой муж - Оксана Сергеевна Головина
На кухню вошёл Вадим. Он подошёл сзади и, не говоря ни слова, обнял Викторию за талию, положив подбородок ей на плечо.
— Вкусно пахнет, — пробормотал он, вдыхая аромат ужина.
— Ещё бы, — усмехнулась она, не прекращая помешивать овощи. — Я сегодня в ударе.
— Ты всегда в ударе, — тихо ответил он и легко поцеловал её в шею.
За последние три месяца они научились понимать друг друга без слов. Научились читать по глазам, угадывать настроение по едва заметным интонациям. Их странная «сделка» давно канула в Лету, уступив место чему-то настоящему, тихому и невероятно прочному.
Слава и его маменька исчезли с горизонта после того, как одна из бдительных соседок донесла Нине Борисовне о том, что Виктория, оказывается, в открытую изменяет своему «бедному мужу» с каким-то байкером. Увидев свою «невестку» в компании Сергея, на беду остановившегося поболтать, Нина Борисовна, видимо, окончательно разочаровалась в ней и переключила своё внимание на более перспективных кандидаток. Лера, как и говорила её мать, после сессии уехала за границу, оборвав все контакты.
Вадим же изменился. Глубокая печаль, которая всегда жила в его глазах, отступила, сменившись спокойной уверенностью. Он всё ещё был сдержан, но теперь его сдержанность была не стеной, а тихой гаванью.
В этот момент на кухню заглянула Саша. За лето она заметно вытянулась...
— Угадайте, что! — с порога объявила она, размахивая телефоном. — Даня прошёл отбор в юношескую сборную города!
— Это прекрасная новость, — искренне обрадовалась Виктория.
— Я знал, что у него всё получится, — кивнул Вадим, отпуская Викторию и поворачиваясь к Саше. Он потрепал её по макушке, и усмехнулся. — Передай ему наши поздравления.
Позже, после ужина, они втроём сидели в гостиной. Саша показывала им фотографии, которые они с Даней сделали в парке, а Вадим и Виктория сидели рядом на диване, так близко, что их плечи соприкасались.
Взгляд Виктории упал на стену, где теперь в простых деревянных рамках висели рисунки Валентина, которые Саша бережно достала из той старой коробки. Рядом с ними — яркие, полные жизни работы самой Саши. А в центре — та самая их общая фотография. Трое братьев, перепачканные и счастливые, на поваленном дереве…
Саша, проследив за её взглядом, улыбнулась.
— Знаешь, я иногда смотрю на него, — тихо сказала она, кивая на фото Валентина, — и мне кажется, он был бы рад, что мы все вместе.
Виктория сжала её руку.
— Я тоже так думаю.
Когда Саша ушла к себе в комнату, Вадим снова притянул Викторию к себе.
— О чём задумалась? — спросил он, заглядывая ей в глаза.
— Да так… Вспоминала свой день рождения, — она усмехнулась. — Помнишь, какой переполох был?
Она прекрасно помнила тот день, двадцать первого мая. Утром Саша вручила ей ту самую футболку и микронаушники. А вечером Вадим, сославшись на то, что ему нужно забрать какой-то заказ, вернулся с огромной коробкой. Внутри был новый шлем — небесно-синий, как она любила, и новые перчатки. А ещё маленький, невероятно вкусный торт с одной-единственной свечкой.
«Загадывай желание», — сказал Вадим тогда.
И она, глядя на него, на Сашу, на этот торт, загадала. Чтобы всё это не заканчивалось.
— Помню, — его губы тронула тёплая улыбка. — Помню, как ты потом пыталась заставить Сашу съесть последний кусок торта, а она уверяла, что он предназначен только для именинницы.
— И кто в итоге его съел?
— Кажется, мы разделили его на троих, — рассмеялся Вадим.
Он притянул Викторию ещё ближе, и их губы встретились в долгом, нежном поцелуе.
— Ты счастлива? — спросил он, когда они оторвались друг от друга.
Она посмотрела в глаза Вадима, в которых больше не было ни холода, ни боли. Только любовь и её собственное отражение.
— Больше, чем когда-либо могла себе представить. А ты?
Он не ответил. Просто снова поцеловал её. И в этом поцелуе был весь его ответ.
За окном окончательно стемнело. Город зажигал свои огни, начиная новую, ночную жизнь. А в маленькой квартире, на четвёртом этаже, трое людей, которых когда-то свела вместе беда, просто были счастливы. У них не было идеального прошлого и, возможно, их не ждало безоблачное будущее. Но у них было настоящее. И они были друг у друга. А это, как оказалось, и было самым главным…
КОНЕЦ
