Хоккей без ошибок. Джексон и Кейтлин - С. Дж. Тилли

– Нет.

– Тогда присядешь?

Джексон делает шаг ко мне.

– Нет.

– Показать тебе дом?

И еще шаг.

– Нет.

– Тогда, может, спальню?

– Да.

Ухмыляясь во весь рот, с сердцем, почти вырывающимся из моей груди, я бросаюсь бежать по коридору.

Я даже не уверена, почему я это делаю. Предвкушение этого было слишком велико, и я не смогла придумать, как ответить ему по-взрослому.

Я не успеваю сделать и пары шагов, как руки Джексона обхватывают мою талию и он поднимает меня.

– А вот сейчас, сейчас, Котенок, тебе не стоило этого делать, – рычит он мне в ухо.

Он кусает меня за шею. И я стараюсь не захихикать.

– Боже, какие большие у тебя зубы!

– Это чтобысъесть тебя, моя красавица.

Охренеть!

Я чувствую, как от его слов по моему телу пробегает дрожь.

Из двух дверей Джексон сразу выбирает правильную и несет меня в мою спальню. Он останавливается в изножье кровати, ослабляет свою хватку и очень медленно опускает меня. Моя спина скользит вдоль его груди.

И когда моя задница прижимается к его напряженному члену, я выгибаюсь навстречу ему. Джексон проводит рукой по моему животу и прижимает меня к себе. Я чувствую, как он вжимается в меня бедрами. Его вторая рука скользит вверх, достигая груди, и он сжимает ее так сильно, что посылает разряд прямо в мое основание.

– Котенок. – Он целует мою шею. – Мой сладкий, великолепный Котенок. – И снова. – Я не могу дождаться того момента, когда ты выгнешься, поднимешь свою задницу, а твои волосы будут намотаны на мой кулак и я буду трахать тебя сзади.

Мои слова звучат придушенным шепотом:

– Я тоже этого хочу.

Джексон проводит носом по моей шее.

– Но не сегодня.

– Джексон, клянусь богом, если ты собираешься просто потыкать в меня пальцем еще раз и уйти, мне придется сделать тебе больно.

Джексон шлепает меня по заднице, затем разворачивает к себе лицом.

– Не волнуйся, Котенок. – Он хватается за низ моего свитера и стягивает его через мою голову. – Я трахну тебя сегодня. – Запускает руки за мою спину и расстегивает мой лифчик. Позволяя ему упасть, он издает стон. – Но я буду не сзади. – Обхватывает обе мои груди своими огромными ладонями и проводит большими пальцами вдоль сосков. И снова стонет. На этот раз громче. – Я хочу видеть тебя. – Он опускается передо мной на колени. Обхватив меня за талию, целует мой живот. – Я хочу видеть выражение твоего лица, когда я войду в тебя.

А потом он расстегивает пуговицу на моих джинсах и стягивает их, помогая мне раздеться.

Ухватившись за мою задницу, он притягивает меня к себе и целует. Прямо туда, куда мне нужно. Я упала бы, если бы не его руки, держащие меня. Или сгорела бы на месте. Между его ртом и моей кожей лишь тонкий слой кружева, но вместо того, чтобы притупить ощущения, отчего-то оно их только усиливает. Трение становится почти нестерпимым.

Я вцепляюсь в его волосы и издаю звуки, за которые потом мне наверняка будет стыдно. Я чувствую, как его темная усмешка вибрирует во мне, и он отстраняется. Отстраняется, чтобы медленно – мучительно медленно – стянуть с меня трусики, полностью обнажая меня перед ним.

Он садится на пятки и обводит взглядом каждый сантиметр меня. Подумать только: Джексон Вайлдер, стоящий на коленях передо мной, полностью одетый, в то время как я полностью голая!

Снова взглянув мне в глаза, Джексон поднимается.

– На кровать.

И внезапно я делаю то, что мне говорят. Сажусь на кровать и отползаю назад, пока не оказываюсь где-то посередине, а затем ложусь.

Джексон начинает раздеваться, не отводя от меня взгляда. Он цепляет ткань своего свитера на спине и одним движением стягивает его с себя. Черт побери! Он такой большой и широкоплечий, что являет собой буквально воплощение мужественности с его темными волосами и крепким телом. Это тело – тело мужчины, настоящее, мускулистое.

Он начинает расстегивать брюки, но внезапно останавливается. Я приподнимаюсь на локтях. Какого черта он медлит?! Он достает откуда-то из кармана презерватив и бросает его на кровать рядом со мной. О, хорошо, умничка. А то мои презервативы в ванной. Дурацкое место для них, если подумать. Но я не думаю больше, потому что теперь Джексон снимает свои штаны. И остается только в черных трусах. И они никоим образом не скрывают его очень большой и невероятно напряженный член. Но долго фантазировать мне не приходится, потому что уже через секунду Джексон просовывает большие пальцы по обе стороны резинки трусов и стягивает их.

Ух ты!

Этот мужчина огромен. Везде. В смысле, у него нет странного монструозного члена, который в меня не поместился бы. Но он весьма большой. То естьправда большой. И хотя я уверена, что смогу принять его в себя, я не сомневаюсь, что без боли не обойдется. У меня уже давно не было мужчины, и сейчас я начинаю сомневаться, хорошая ли это вообще идея.

Должно быть, Джексон чувствует мою нерешительность, потому что усмехается.

– Не волнуйся, Котенок. Я разогрею тебя для меня.

А затем он гладит свой член. Одним медленным, длинным движением от кончика до самого основания. И, Святые, мать их, Боги, я никогда в жизни так не возбуждалась!

Джексон приближается к кровати и смотрит на меня долгим взглядом.

– Раздвинь для меня ножки.

И я подчиняюсь. Хотя такое послушание мне и нехарактерно.

Джексон опускается на колени, возвышаясь надо мной на постели, и не отрывает глаз от моего тела.

Я никогда в жизни не была так выставлена напоказ, но я никогда и не осознавала момента так ярко. То, как Джексон смотрит на меня, наполнено благоговением. И жаром.

Он опускается ниже, и я понимаю, к чему все идет, хотя возбудиться еще больше, мне кажется, уже невозможно. Его лицо нависает прямо над моей киской, и Джексон просовывает руку под каждую из моих ног. Когда его руки оказываются на внутренней стороне моих бедер, он раздвигает их еще шире. Уверена, сейчас я мокрая просто до безобразия. Но мне плевать. А когда Джексон прижимает свой язык к моей киске и лижет ее одним длинным, размашистым движением до самого клитора, он стирает все оставшиеся мысли из моей головы.

Я издаю возглас изумления и непроизвольно пытаюсь свести ноги вместе. Но Джексон