Не так, как в фильмах - Линн Пайнтер

— Я не хочу, чтобы ты приезжал! — выпалил я, крича в трубку, хотя никогда не кричал на него. — Понятно? Я и так на взводе из-за этой игры, так что меньше всего мне нужно, чтобы ты забивал мне голову. Просто останься дома на этот раз. Пожалуйста.

— Слушай, сынок, ты должен направить эту психологическую чушь в нужное русло и прекратить быть нюней. Ты думаешь...

— Просто не появляйся, ладно, пап?

Я потёр шею и уставился в огонь, всё ещё отчётливо слыша тот спор, будто он произошёл секунду назад. Я звучал точь-в-точь как он, когда выкрикнул: — Ты худшая часть бейсбола для меня, и я содрогаюсь при мысли увидеть тебя на трибунах — вот что ты хочешь от меня услышать? Потому что это чистая правда. Я не хочу тебя там видеть.

После моих слов воцарилась гробовая тишина, а моё сердце выскакивало из груди. Он вот-вот должен был сорваться на меня за такой тон.

Но... он этого не сделал.

Он ничего не сказал. Я слышал телевизор на заднем плане, так что знал, что он ещё там, но он не произнёс ни слова.

А потом звонок сбросили.

— Да пошло оно всё. — Я встал и залил огонь водой, в животе всё сжималось, а на лбу выступили капельки пота от пронизывающего ветра.

Я больше не пил, но сегодня был особый случай.

Глава 26

“— Я исключение…”

“— Ты моё исключение.”

— Обещать — не значит женится

Лиз

— Обещаю, на этот раз я вернусь раньше.

Я сидела среди хризантем, утирая непрекращающиеся слёзы.

Я никогда не планировала оставаться так долго вдали.

После того как я вернулся домой на рождественские каникулы на первом курсе и случилась вся эта ужасная история с Уэсом, я ухватилась за первую же возможность поехать в отпуск на весенние каникулы с моей соседкой по комнате спустя пару месяцев. Мысль о встрече с Уэсом была просто невыносимой, и, к счастью, мои родители одобрили поездку.

Потом я решила взять летние курсы.

А затем, в прошлом году, я нашла дом на Vrbo45 в Колорадо, где мы с родителями провели рождественские каникулы.

А потом я умоляла их разрешить мне поехать на весенние каникулы с Лео и Кэмпбелл.

И снова всё по кругу с летними курсами.

Моей целью никогда не было оставаться вдали навсегда, но тревога, которую я испытывала при мысли о возвращении домой, вынуждала меня отчаянно цепляться за любой способ избежать этого, каждый раз.

Я на удивление хорошо справлялась с тем, что не могла навещать мамину могилу. Я, видимо, повзрослела, ведь теперь могла говорить с мамой (почти ежедневно), не находясь в непосредственной близости от её надгробия.

Поэтому непонятно, почему в тот момент, когда я прикоснулась к буквам её имени сегодня вечером, выгравированных на холодном мраморе, я развалилась на части.

Я была в полном раздрае.

Я сидела на земле, на куче листьев, рыдая взахлёб и рассказывая маме каждую мелочь, что случилась со мной с тех пор, как я уехала в колледж два года назад. В основном это были позитивные моменты, счастливый пересказ приятных моментов моей жизни, но рассказывая ей об этом заставляло меня так сильно по ней скучать, что это было мучительно.

Что со мной не так?

Вдобавок к этому, мысль вновь оставить её была такой же невыносимой, как и тогда.

Возможно, я так никогда и не переживу это. Никогда не смогу двигаться дальше.

Я поднялась на ноги и стряхнула листья с леггинсов. Уже совсем стемнело, и мне нужно было возвращаться домой. Я шла по дороге, по которой так часто бегала в прошлом, и казалось это было давным-давно. Кто была та девушка, что ежедневно бегала на кладбище? Я не могла её вспомнить.

Ирония заключалась в том, что в последний раз, когда я была здесь, я даже не навещала могилу матери.

Это было на похоронах мистера Беннетта.

Какой кошмарный день.

Было не холодно для Небраски, но весь день шёл проливной дождь. Я сидела с Уэсом в большом катафалке, держа его за руку, пока его мать безудержно рыдала, а сестра выглядела как потерянный птенец, весь день глядя в никуда. Он вёл себя стоически, совсем не по-уэсовски, как глава семьи: усаживая маму на место под импровизированным навесом, отвечая на вопросы пастора, наблюдая, как гроб его отца опускают в землю.

— Нет, — пробормотала я себе под нос, ускоряя шаг, когда осенний ветерок усилился и разметал волосы по лицу. Меньше всего мне хотелось думать об Уэсе или о том, каким ужасным был тот день, поэтому не было никакого смысла в том, что я иду к могиле мистера Беннетта.

Но я просто должна была увидеть её.

Это было нелогично, но я чувствовала потребность навестить его, пока я здесь, хотя бы поздороваться. Я знала, что я странная в отношении кладбищ, но мне не нравилась мысль, что никто его не навещает, даже если он был тем ещё засранцем 75 процентов времени.

Я подошла прямо к тополю, под которым он был похоронен — самому высокому дереву на кладбище, и моему самому любимому. Его листва уже наверняка пожелтела, но в кромешной тьме это было неразличимо. Я нырнула под его самую низкую ветвь и опустилась на колени у надгробной плиты, которую едва могла видеть.

СТЮАРТ ГАРОЛЬД БЕННЕТТ

Я зарылась подбородком в воротник куртки, когда имя Уэсли Гарольд Беннетт пронеслось шёпотом в моих ушах, и прежде чем я успела это осмыслить, я увидела бейсбольные мячи.

Я снова достала телефон и включила фонарик, потому что, возможно, мне привиделось.

Вот только... нет. Это были бейсбольные мячи.

У самого основания надгробия лежало не меньше пятнадцати бейсбольных мячей, каждый из которых был зарыт в грязь настолько, что оставался на месте. Я провела пальцем по одному из них, задаваясь вопросом, оставил ли их Уэс, хотя точно знала, что это был он.

Я наклонилась, чтобы смахнуть несколько листьев с мраморной плиты, когда увидела на земле брелок, металл которого блеснул в свете фонарика. Я подняла его, и это был брелок с символикой бейсбольной команды «Брюинз» с несколькими ключами на нём.

Должно быть, это ключи Уэса, верно?

Я подобрала их и положила в карман. Он наверняка сейчас сходит с ума, пытаясь их найти, особенно когда закрытие сделки завтра. Как только я вернусь домой, я придумаю, как