После брака. Бывшие. Чужие. Когда-то любимые - Анна Томченко
Дима замер.
— Говори.
По морде было понятно, что у него внутри борется ехидство со страхом.
Меня от выстрелов останавливало только то, что всё загадится вокруг.
— Знаешь, что, Разин? Ты, конечно, весёлый чувак, и конкурсы у тебя интересные.
— Говори. — Холодным, стальным тоном произнёс я и положил палец на курок.
Дима бросил на меня короткий взгляд — напуганный и уже не такой самоуверенный.
— Девка с тобой в номер зашла. Я через час с Радмиром завалился. Ржали, как кони. Мыло в гандоны налили и разбросали по номеру. Девчонка от шока не знала, что делать. Она сидела и глазами хлопала. А мы ей так тихонечко: “тише, тише".
Радмир ещё: “ну, что, было?" Она сидит, трясётся и головой мотает. “Он же пьяный. Что тут будет? А мне ночевать негде. Поэтому пошла с ним". Мы ещё сильнее начали ржать. Радмир ей денег оставил и всё. Что ты хочешь ещё? Что хочешь узнать?
— А дальше?
У Димы глаза забегали.
-кто дальше играл в эту игрушку? Откуда она знала, где меня найти?
— Разин, ты дебил? Ты действительно считаешь, что сейчас это такая большая проблема? вбей на сайте налоговой либо судебных приставов фамилию и сиди выбирай.
Я сомневался, что она бесприцельно выбирала. Она знала примерно город.
Я хмыкнул.
Да, она сама сказала что-то про бумажник.
— Мы поржали, как два коня, и выскочили из номера. Мне вообще было по барабану, что там у тебя произошло. Даже если бы ты реально хотел с ней переспать, то у тебя бы один черт не встал. Потому что ты без своей Лиды нифига не можешь. У тебя глаза только на неё всегда смотрели. Не надо здесь сейчас стоять, пытаться выискать какую-то правду. Да, в Черногории мы натупили, фигнёй занимались. Но то, что сейчас — не надо на нас это вешать.
Я тяжело выдохнул, понимая, что эта история идиотская и дебильная. Прикусил нижнюю губу. Сделал шаг назад и нажал на курок.
— Пиф-лаф, Димась — за хорошую дружбу.
Димка откинулся на сиденье снегохода, и два красных пятна расползлись по камуфляжу.
56.
Макар.
Я стоял, согнувшись в три погибели, и оттирал красные пятна от ладоней.
Дерьмово всё было.
Но Димася это заслужил.
В принципе, как и Радмир. Но об этом позднее.
Я прицепил второй снегоход к себе и, медленно развернувшись, выехал с поляны.
По пути несколько раз останавливался, бросая косые взгляды назад. Добравшись до дома, я сдал технику и выселился. Набрал Фёдора.
— Слушай, я там тебе кое-что загадил. — Произнёс я смущённо и нервно.
— Серьёзно?
— Ну, как тебе сказать... Это будет заметно. И выглядит это отвратно. — Честно признался, а потом быстро поправился. — Я тебе сейчас трекер скину локации, отправишь ребят. Посмотрите.
Фёдор тяжело вздохнул.
— Да, отправляй. Конечно, всё утрясём. Не переживай.
— Да и сам понимаешь...
— Да, я всё прекрасно понимаю. Вывезти?
— Да, потому что дом я сейчас сдам. И в целом мои каникулы закончились.
— Хорошо, я тебя услышал. Давай осторожен будь. Лиду береги. — Тихо произнёс Фёдор, и я поспешно кивнул.
После того, как сдал дом, прыгнул в тачку, набрал Зину.
— Здравствуй, неуловимая. — Бросил раздражённо и услышал бульканье в трубке. —Чего ты там хрипишь? — Спросил и вырулил с паркинга.
— Тише. У меня дочка спит.
— А, ну вот и отлично. Мне к тебе подъехать надо, кое-что прояснить.
— Опять?
— Ну почему опять? Не опять, а снова. Ты вон ко мне, как на работу, ездила. К жене к моей ездила. Давай уж, говори адрес.
Зина назвала улицу и дом. Я прикинул, вспоминая, а где это находилось.
Позвонив в домофон, я дождался, когда она спустится. Не хотел подниматься и понимал, что ничего нового-то не увижу. Зина вышла, запахивая на себе старый пуховичок, и я покачал головой.
— Ну, контора спалилась. — Произнёс я честно.
— Слушай, я и так делаю всё возможное. — Произнесла она нервно. — Я уже этого твоего прокурора как только не сбивала с толку. Я с женой его поговорила. Так, немного намекая о том, что он не в командировке, а на потрахушках.
Я поспешно кивнул.
— Знаю, знаю.
— Он с меня шкуру обещал спустить. И вообще…
— И вообще, я приехал не по этому поводу. А потому, что в номере ни черта не было. — Произнёс я холодно и покачал головой, пристально смотря на Зину. —Желаю услышать подробности. Основные участники действий, которые завалились в номер и разбросали презервативы, во всём сознались. Неужели ты думала, что я не догадаюсь?
Она сделала шаг назад и, оступившись, чуть не рухнула в маленький палисадник. Я потёр переносицу.
— Что дальше было, объясняй.
Зина затрясла головой.
— Слушай, я вот только что ружьё сдал. Давай ты просто мне всё расскажешь, и не будем переходить границу.
Зина тяжело задышала, переступила с ноги на ногу.
— Я тебе уже всё объяснила. Ладно... Хорошо. Я соврала. Ничего не было. Ничего не было. Мне твой друг бабок дал, чтобы молчала. И вообще... Ну, сложная у меня ситуация. Я не знала, что делать. На работу меня не берут, потому что у меня ребёнок маленький. Знают, что буду ходить на больничный. И работник из меня так себе. Мама болеет. Ребёнка надо как-то поднимать. Папаша её — дебил в тазике, слышать ничего не хочет. Думаю, поеду. Я не сразу вспомнила. Это, знаешь, идея отчаянья была. — Зина сгорбилась, обняла себя за плечи.
Я тяжело вздохнул.
— Ты понимаешь, что твоя идея отчаянья стоила мне брака?
— Да ничего она тебе не стоила. Тебя жена твоя любит, беременная ходит.
Вернёшься, и всё нормально будет.
— Но ты же могла предположить, что я сделаю тест ДНК?
Зина дёрнула подбородок.
— Я надеялась, что до этого не дойдёт. Я думала, может быть, ты гулёна и для тебя такое в порядке вещей. Думала, ты сунешь мне бабок, и мы с тобой разбежимся. Но нет ты залупился сразу — давай ДНК делать. А что мне оставалось потом? Мне хоть что-то бы получить с этого. Мне реально даже жить не на что. Я и так в долгах, как в шелках. Да, плохо поступила — не отрицаю. А что,
