Развод. Уходи красиво - Галина Колоскова
— Всем, кому мог, сказал, что скоро она вернётся.
— Отлично, пусть Феофанов нервничает. Недолго ему осталось!
— Будьте готовы собраться в любую минуту. Мы с Марселем едем договариваться об Инге. Времени у нас неделя! — Полина повернулась к сыну: — Денис, ты знаешь, что искать. Все остаёмся на созвоне!
Генерал встречал гостей лично. В этот раз он был одет в форму. Совершенно седой, но красивый, статный мужчина. Говорил быстро, по-деловому:
— Вырвался буквально на полчаса. Процесс запущен. Ваша сестра находится там под чужим именем. Нам это на руку. Нужны новые документы. Сделайте их со своей фотографией. Я дам координаты человека, который вам поможет. Легенда, что все эти годы она жила в Таджикистане. Вывезти её с территории пансионата вам помогут. Ждите завтра, в районе от семи-до девяти часов в северной части у забора рядом с часовенкой. Приведёте сестру в порядок и можете смело идти восстанавливать гражданство.
— Спасибо огромное! Не знаю, как вас благодарить! — Поля бросилась целовать щетинистые щёки Мещерякова, плохо соображая от радости. Не ожидала, что всё решится так быстро. — Назовите любую цену!
Он отстранился. Крепкие руки удерживали актрису на расстоянии.
— Перестаньте. Тамара Петровна у меня дама ревнивая! — Он сжал ладонями узкие плечи, заглянув в серые счастливые глаза: — Лично мне ничего не нужно. Остальных участников отблагодарите денежными суммами. Они назовут их сами. Когда-нибудь я приду к вам за помощью. Тогда и сочтёмся.
— Всё что угодно!
Глава 54
Звонок от Татьяны Кировны застал в дороге в офис.
— Доча, не обижайся, но я возвращаюсь домой. Не смогла глаз сомкнуть за всю ночь. У меня не тот возраст, чтоб радоваться переменам. Прости, но Шура уже вызвала мне такси. Она ждёт меня дома.
— Мамочка. Я хочу как лучше!
— Как лучше для тебя. Для меня удобнее жить дома. Прости, моя девочка. Всегда жду вас с детьми в гости.
Стало стыдно, что так и не нашла утром времени поговорить. То мама спала, то приехали гости.
— Прошу, успокойся… — Сердце сдавила жалость, стоило представить растерянную больную маму среди чужих людей. — Тебя напугала Яна?
— Меня расстраивает, что в доме пахнет скандалом. Мне нужен покой.
Полина на несколько секунд сжала веки. Вот причина, почему она не вышла к завтраку. Напуганная внучкой и криком с разборками. Зачем Яна зашла в гостевую? Надеялась спрятаться там и с комфортом дождаться пока в доме никого не останется? Возможность спокойно обыскать все комнаты?
— Мамочка, милая, прости! Такого больше не повторится.
— Я приняла решение. Уважай его, — она заговорила уверенным, бескомпромиссным голосом.
Кому, как не дочери знать, если Татьяна Кировна в чём-то упрётся, её не сдвинуть. Она права. Нужно уважать её решение.
— Хорошо, но у меня есть условие. С тобой всегда будет находиться охрана.
— Зачем?
Теперь пришла очередь настойчивости Полины.
— Не спорь! Только тогда соглашусь.
Чужие по крови, мама и дочь слишком похожие.
— Хорошо. Раз тебе будет так спокойнее…
Мысли последнего часа разрешились сами. Почему не подумала раньше, что будет с мамой, когда она увидит копию дочери? Сможет ли вынести правду об измене мужа?
— Тебя отвезут мои ребята. Они поменяют замки на входной двери. Завтра сама постараюсь заехать. Целую, родная. Держись! — произносила уже со слезами на глазах, но голос казался бодрым.
На утро следующего дня Полина дала выходной прислуге.
Проснулась очень рано, за полчаса до рассвета.
Первый взгляд по привычке брошен на сумеречный вид за окном. Всё в комнате на контрасте от хмурого до чёрного. Бесцветие… Ещё нет жизнеутверждающих мазков рассвета. Пальцы перед глазами сложились в рамку несуществующего экрана. И сразу всё изменилось. Она, как художник с хорошей фантазией, взглядом раскрашивала стены яркими красками.
— Другое дело! — сладко потянулась и резко встала. — Теперь я рисую собственное будущее.
В два шага добралась до чуть приоткрытой створки большого окна. Синий с сиреневым горизонт. В душе ожидание чуда. Улыбка на полных губах. Серые глаза искрились. Сегодня она сама разбудит солнце.
Знаменательный день. Один из тех, что навсегда изменяют жизнь.
Впервые за долгое время Полина занималась завтраком.
Громкий возглас заставил вздрогнуть:
— Пахнет вкусно! — она обернулась на голос.
Марсель, ослеплённый лучами яркого солнца, щурился. Полина в ядовито оранжевом платье и копной ярко-рыжих волос казалась сгустком пламени. Сердце громко забилось, облизанное его раскалёнными языками. Настроение полетело вверх. Улыбка растянула рельефные губы.
— Сегодня нас кормят неоновыми подсолнухами?
Хотелось ответить тем же, но по привычке строила буку.
— Только тех, кто выглядит, словно блаженный.
Он согласился.
— И чувствую себя так же как выгляжу.
— Больным на голову?
— Счастливым! — Ад развернул худышку лицом к себе. В чёрных зрачках полыхало её отражение. — С тех пор, как снова встретил тебя, мир стал другим. Улыбаюсь каждому звуку, действию, любой незначительной мелочи. Мне нравится всё, что происходит вокруг. Особенно наши пикировки.
Улыбки в это утро были заразными. Поля верила каждому слову режиссёра, испытывая схожие чувства.
— Только не влюбись в Феофанова! — Она хохотнула, ожидая, как всегда, остроумного ответа.
Марсель не подвёл.
— Его я уже обожаю. Нежными чувствами киллера. Даже готов ради мерзавца нарушить одну из заповедей.
— Дай догадаюсь, какую… Шестую? Не убий!
Кольцо рук сжималось с каждой секундой. Жадный взгляд чёрных глаз впился в сочные губы.
— Приятно говорить с человеком, понимающим всё с полуслова. Из твоих рук готов съесть что угодно! — он заглянул за худенькое плечо и громко рассмеялся. — Даже подгоревшую глазунью.
— Чёрт! — Полина вырвалась за секунду до поцелуя. Жёсткие губы скользнули по тёплой гладкой щеке.
Марсель прорычал:
— Когда-нибудь я откушу свой язык, говорящий в самый неподходящий момент.
— А-а-ай! — громкий крик кошачьим визгом пронёсся по дому.
Сковородка с чернеющими над огнём яйцами с шипением полетела в мойку. Поля прыгала на одной ноге, зажав подушечками пальцев мочку уха. Серые глаза недовольно полоснули по лицу режиссёра.
— Лучше сгореть? — она стянула через голову фартук. — Хватит, больше не могу! Сегодня в руках всё ломается, рвётся, горит… — Изящная бровь взлетела вверх, словно Марсель был виноватым в её криворукости. — Чем будем завтракать?
— Омлет с сыром тебя устроит?
— Вполне. Готовь сразу и на Дениса. А я займусь горячими бутербродами. Думаю, каши Инге там надоели.
На текущую воду, горящий огонь и готовящего завтрак мужчину можно смотреть бесконечно. Марсель успевал всё и всегда. Он с сочувствием взглянул на нервную Полю.
— Волнуешься?
Она кивнула:
— Очень! Нужно до двенадцати вытравить из Инги лечебницу. Обед приготовит Ольга… — Хотя вопрос
