Развод. Уходи красиво - Галина Колоскова
Она вырвала руку.
— Не вздумай сказать этого при маме!
— Не увиливай от ответа. Алина?
Поля кивнула:
— Сволочь пришла к маме под видом меня.
До сих пор колотило при мысли, что мама могла быть одна.
— Не сомневался, что однажды она это сделает. Не всё забрала. Но драться зачем? Приказала охранникам и …
Слушать, как тебя отчитывают, словно девочку неприятно. Пришлось огрызаться:
— Сам говорил, что со мной каждый день как на войне. Тогда чему удивляешься?
Чёрные глаза полыхали огнём. Рельефные губы скривились в усмешке.
— Ведём себя, словно подростки.
Рыжая грива волос колыхнулась из стороны в сторону.
— Кто заставляет? — голос стал жёстким. — Повзрослей, наконец, и прекрати меня провоцировать. Всегда можно найти способ поговорить без свидетелей.
Адеев пожирал её взглядом. Что может быть прекраснее женщины в гневе? Все чувства обострены. В глазах яростный блеск. Полные губы дрожали. Страсть в каждом слове, жесте. Даже запах становился другим. Клубника с Кайенским перцем. Желание прикоснуться заставило намотать медный локон на палец. Он поцеловал мягкий шёлк. Оправдываться не привык, но ради рыжей лисицы готов делать это хоть каждый день.
— Больше не стану. В кабинете была сценаристка. Пришлось кое-что переписать. Поэтому просил меня подождать.
Серые глаза открыто смотрели в ставшие мягкими чёрные. Чего хорохорилась? С каким удовольствием превратилась бы в девочку, играющую не в хозяйку холдинга, а в песочнице. Она прижалась щекой к мощной груди. Ладони ушли под пиджак. Её очередь извиняться.
— Поставь себя на моё место. Муж открыто изменяет тебе с твоей копией после двадцати с лишним лет счастливой совместной жизни. Тут ко всем ревновать начнёшь.
Возглас Марселя:
— Боже, упаси меня от такого мужа! — вызвал смех, постепенно переходящий в истерический, с причитаниями:
— Я нашла альбом. Невыносимо хочу вымыть тело, а потом вместе найдём, почему Феофанов решил убить детей друга. Не будь меня в доме мамы, оставил бы он её живой?
Адеев крепко сжимал руками вздрагивающую фигурку.
— Всё будет хорошо, обещаю! Всё обязательно будет хорошо.
Руки под пиджаком обхватили твёрдую талию.
— Знаю. Илья видел Ингу. Прислал её фотографию. Она живая. Мы все живые, а ему скоро будет крышка! Такие твари не должны жить.
Большие ладони гладили по спине
— Иуды всегда плохо заканчивают.
— Алина тоже Иуда. Это не ненависть брошенной женщины. Во мне говорит разъярённая мать, сестра, дочь. Уверена, она знает, что Инга жива и даже не пытается её спасти. Прикрывает детской обидой желание нажиться на моей ситуации! — Полина вскинула голову. В глазах не ярость, а душераздирающее отчаяние. — Она непременно за всё ответит!
— Обязательно!
Полина достала из сумки альбом.
— Тут отгадка! Просмотри каждую фотографию. Откладывай в сторону те, что будут подписаны.
Глава 52
Горничная успела приготовить для Татьяны Кировны комнату рядом со спальней дочери, помогла устроиться.
— А где мои внуки? — выцветшие глаза осматривали просторную комнату, словно дети могли где-то прятаться.
— Денис Станиславович скоро приедет. Яна Станиславовна живёт в своей квартире.
— В своей квартире? — она стыдливо улыбнулась, не желая напоминать о болезни. — Я забыла совсем. А Дениска по-прежнему живёт с мамой?
— Обычно тоже в своей квартире, но сейчас у семьи непростые времена.
Татьяна Кировна удивлённо приподняла брови.
— Непростые?
Невысокая брюнетка, принятая на место прежней горничной, прикусила язык. Незачем передавать сплетни, если не хочет отправиться следом за Ниной.
— Вечно я путаю. Вы спросите Полину Сергеевну… — Она пятилась к двери. — Простите, меня ждёт работа.
Большая, расправленная кровать манила. Стоило положить голову на подушку, и Татьяна Кировна мгновенно уснула.
Поля быстро ополоснулась под душем, переоделась и заглянула в спальню мамы. Та спала, по-детски положив под щёку ладони.
Марсель сидел в гостиной, склонившись над столом. На столешнице лежало несколько фотографий. Он, почувствовав взгляд на спине, не оборачиваясь, шумно втянул воздух.
— Годы идут, а пахнешь ты так же, как раньше. Из тысячи женщин всегда узнаю тебя.
Нервные пальцы поправили вырез хлопковой блузки. Глаза светились улыбкой. Комплименты всегда приятны.
— Засмущал совсем. Я только из душа. В домашней одежде. Ноль косметики.
Ад перебил, резко обернувшись назад. В оценивающем взгляде неподдельное восхищение.
— И тем не менее, возмутительно хороша!
Ухмылка на полных губах.
— Полчаса назад клеймил мою ревнивую натуру, а теперь запел соловьем… — Тёмная бровь поползла вверх. — В чём причина?
— Понял, что ты очень богатая женщина.
— Я была ею и минуту назад. Что за загадки? — режиссер умел создать атмосферу тайны, но хотелось ясности.
— Прости, что повысил голос.
— Будто первый раз.
— Последствия страха. Злюсь, понимая, как много потерял когда-то. Не дай бог повторится ситуация. Если с тобой что-то случится, для чего мне жить?
Полина встала за широкой спиной.
— Повторяешься. Давай вернёмся к очень богатой женщине… — Любопытный взгляд скользил по старым глянцевым снимкам. — Что-то нашёл?
Марс похлопал по дивану рядом с собой.
— Присядь. Посмотри фотографии, на которых записан номер счёта и код. Не думаю, что твой отец положил в швейцарский банк пару тысяч евро. Взгляни на год, — он перевернул снимок обратной стороной. — Там только процентами должно набежать немало.
— Не понимаю, почему он не говорил мне про этот счёт?
— Может потому, что не думал умирать?
Больная тема. Полина скривилась. Сколько всего передумала после внезапной смерти отца и вот, опять.
— Мама сказала, он должен был закрыть счёт до дня рождения, или это сделаю я.
Марсель удивился.
— Почему ты?
— Мы были вдвоём в Швейцарии на моё совершеннолетие. И в одном из банков тоже. В том или нет, не знаю. Отец оставил там отпечатки пальцев на биометрию и меня смехом попросил. Мол, решает, разместить ли здесь дядины деньги.
— Пётр Семёнович не имел права делать вклады в другом государстве.
— Тоже тогда так подумала. Посмеялась даже. Бывший кагэбэшник, высокопоставленный сотрудник органов и вдруг банк Швейцарии?
— Петя во всём доверял Серёже. Не один раз слышала их разговоры, что у них общий бизнес.
Поля обернулась на голос. В дверях стояла заспанная Татьяна Климовна.
— Мамочка, ты проснулась? Давно тут стоишь?
— Достаточно, чтоб понять, что ты ищешь счета Петра в Цюрихе.
Что-то не сходилось. Поля массировала пальцами лоб. Мозг бомбардировали версии. Но ни одна из них не делала картинку полной. Постоянное чувство чего-то ускользающего.
— Зачем дяде рисковать? У него было всё, кроме семьи.
— Мы его семья, — поправила Татьяна Климовна. — Как Клава попала в автомобильную катастрофу, другой жены не захотел.
— Поэтому на тебя вклад открыл или было ещё что-то? — Адеев переваривал информацию вслух. — Не везёт
