Жестокий развод - Диана Рымарь
Не утрирую — на нашей большой добротной кровати лежит голый матрац, и на этом все. Подушки без наволочек покоятся на полочке рядом. Все четыре.
Стою, смотрю на это дело. Чувствую себя ничего не понимающим дебилом.
Она наволочки забрала, что ли?
— Катерина! — снова ее зову.
И неожиданно понимаю — она не придет. Ее вообще в доме нет, иначе давно вышла бы ко мне.
Прохожусь по комнатам и осматриваюсь более внимательно.
Наконец до меня доходит очевидное.
Дом подготовлен под сдачу или продажу.
Я не знаю, как она умудрилась сделать это за одну ночь, но как-то умудрилась. Может, бригаду сборщиков наняла?
Хоть сейчас могут заезжать новые жильцы. Осталось только убрать мою одежду из шкафов. Свою она уже забрала.
Сложно поверить, что еще вчера мы с ней тут спали, занимались сексом, завтракали…
Я решался на серьезный разговор, а Катя ластилась ко мне. Я, понятное дело, не утерпел, да и не старался даже. Потому что, когда Катя ластится, ее попросту невозможно проигнорировать, годами проверенный факт. Что бы я там в жизни ни планировал дальше, жена навсегда останется для меня особенной женщиной. И в интимном плане тоже.
Почему-то становится дико тоскливо.
Зачем она сделала это с нашим домом?
Не понимаю…
Спускаюсь на кухню, хочу выпить воды.
Захожу и… наблюдаю тут ту же картину.
Посуда, которой мы пользовались каждый день, убрана. Открываю холодильник и присвистываю — он пустой! И размороженный. Отключен от сети.
А на холодильнике записка, прикрепленная магнитом-звездочкой:
«На развод подала через госуслуги. Ненужный мусор собрала в коробки и вынесла на улицу. Вызвала клининг к десяти утра, они выбросят. Оставила им свои ключи под крыльцом.
Вещи я забрала.
А свое сраное имущество можешь оставить себе».
Я стою, с плотно сжатыми кулаками смотрю на треклятую записку.
Белый лист формата А4 исписан кривым почерком. Он даже не особенно похож на почерк моей жены, Катя ведь аккуратистка.
— Значит, имущество у меня сраное, да, дорогая?! — рычу в пустоту кухни. — А я вот возьму и оставлю его себе, раз ты у нас такая гордая птица!
В каком состоянии она это писала?
Пьяная, что ли?
По ходу дела, да.
Хотя Катя ведь не пьет… Совсем. Потому что долгое время лечилась от бесплодия, пила витамины, да и ребенка пытались завести.
Но предположить, что она написала это в трезвом виде…
Сюрреализм какой-то.
Как это — уже подала на развод? На хрена такая спешка? Я думал, обговорим все с юристами, а потом уж…
Складывается такое ощущение, что она только и ждала, пока я ей предложу развестись. Как будто у нее был четкий план, что она будет после этого делать.
Ага, Даниэля не будет всю ночь, залезу в госуслуги, подам на развод, чтобы все побыстрее, и ну вещи собирать…
Так, стоп.
Неожиданно я вспоминаю про злосчастные коробки, которые видел у входа.
Она их ненужным мусором назвала, что ли?
А что она там собрала вообще?
Спешу на выход, подхожу к горе коробок. Снова достаю из кармана ключ и начинаю по очереди вскрывать их все. Тут чего только нет…
Кажется, будто вся наша жизнь упакована в эти коробки.
Посуда, из которой мы ели. Статуэтки, которые так нравились Кате. Пледы эти злосчастные… Даже постельное белье, которое она так тщательно подбирала, чтобы и мне нравилось, и подходило к интерьеру.
Но то все ерунда по сравнению с тем, что нахожу в самых нижних коробках. Она сложила сюда фотографии из нашей гостиной. Все фотографии! Еще и альбомы запихала зачем-то… За пять лет отношений у нас с ней набралось очень много снимков. Хорошие ведь были годы. И она все готова в мусорку?
По ходу дела, коробки стояли здесь всю ночь.
Хорошо, что лето, теплая погода, не было дождя… Но вещи все равно могли пострадать, особенно фото. Считай, чудом уцелели, а я чудом успел, чтобы предотвратить вандализм с выбрасыванием всего ненужного в кавычках.
Где у Катерины мозги, что она творит такое?
У меня просто руки опускаются от такого вот паскудства.
Она всю нашу жизнь препарировала, разделила на части и определила на мусор.
Только, видно, не подумала, что я могу быть против, так?
Ишь ты, умная.
Гордая такая, от имущества моего она отказалась.
Сколько Катерина зарабатывает? Три копейки! Много она накупит имущества за эти деньги? Да у нее сумки нередко стоят дороже, чем она зарабатывает в месяц.
Ничего ей моего не надо…
Гордая бессребреница подала на развод и ушла в закат.
Ну круто, что с нее взять.
Молодец! Нет.
А я еще жалел ее тонкую душевную организацию, обидеть, барыню, не хотел. Успокаивать приехал, слезы-сопли подтирать.
Достаю телефон, набираю номер Катерины. Еле сдерживаюсь, чтобы не начать выплескивать негатив с лету. Хочу спросить, на кой хрен она все это наворотила. Надо же для начала хотя бы понять ее мотивы.
Раз звоню, второй, третий…
Сначала не берет трубку, а потом отключает телефон.
— Сука! — шиплю на ни в чем не повинный мобильный.
А впрочем, зачем мне спрашивать про ее мотивы?
Пусть оставит их при себе.
Сейчас у барыни-государыни пройдет первый шок, она поймет, что натворила, и начнет кусать локти. Придет ко мне и скажет что-нибудь из разряда: «Я была неправа… Давай все же купим мне квартиру… Ну пожалуйста, Даниэль!»
Ведь привыкла, что я все за нее в этой жизни решаю, обо всем забочусь.
Тогда уж я выскажу ей все за ее выкрутасы.
Можно же как-то уважительнее относиться к мужчине, с которым ты пробыла четыре года в браке.
Глава 6. Она больше не его забота
Даниэль
Раз Катя так со мной поступает, значит чхать я на нее хотел.
И на ее проблемы.
В конце концов, у меня своих с избытком. Ими и займусь.
Я, вообще-то, на работу опаздываю! Ехать нужно, у меня важные дела.
А все же…
С упорством, достойным лучшего применения, названиваю Катерине снова. Правда, с тем же нулевым успехом.
Когда наконец доходит, что я попусту трачу время, убираю телефон.
Разглядываю весь тот беспредел из коробок, щедро освещенный утренним августовским солнцем. Плотно сцепляю челюсти, гневно выдыхаю и берусь за самую верхнюю из коробок.
Несу в гараж, он у нас совмещен с домом и, поскольку Катерина не водит, сейчас зияет пустотой, ведь моя машина на улице.
Возвращаюсь за второй коробкой, третьей, четвертой…
Ибо не хрен!
Я еще не решил, что делать с
