Бывшие. Верну тебя - Кэти Свит
— Ничего, — не желаю вдаваться в подробности. Меня бомбит до сих пор.
Я был не готов к встрече с Евой. Ее присутствие резануло по натянутым нервам и произвело в грудной клетке самый настоящий взрыв.
Коза! Ведь просил же держаться от меня как можно дальше. Сам намеревался максимально долго не пересекаться с ней.
Упертая, до последнего стоящая на своем, самодостаточная и самоуверенная, независимая… девушка, не баба. Но нет. Мне не нужно быть с такой.
Ева огонь. Она горит и всех вокруг зажигает, когда она рядом невозможно спокойно провести время и отдохнуть. За то короткое время, что мы были вместе, у нас только и находила коса на камень. Никто не хотел уступать.
— Поэтому Ванька пыхтит, как паровоз, и кроет тебя по первое число? — усмехается.
Одариваю его гневным взглядом.
— Нехрен соваться ко всем бабам подряд, — режу зло.
— Прими как факт. Смирнов — неисправимый бабник. Ему даже если и наваляют, то он все равно продолжит в том же духе, — констатирует факт. — Блуд у него в крови.
— Ровно до тех пор, пока ему не попадется та, которая возьмет его под каблук, — добавляю без тени улыбки.
— Хотел бы я на такую посмотреть, — ухмыляется Серега, берет свой кофе и садится напротив меня.
Постепенно к нам подключаются остальные парни, кухня наполняется мужскими голосами, громкими шуточками, смехом. Мы завтракаем, обмениваемся последними новостями, и история с Евой плавно отходит на второй план.
Мне даже удается на некоторое время перестать о ней думать.
Плавно вливаемся в рабочий ритм, действуем строго по режиму. К обеду упахиваемся так, что, собравшись на кухне, только и успеваем стучать ложками, никто даже не хочет болтать.
Олег сегодня решил превзойти самого себя и устроил для нас внеплановую физподготовку. Каждый выложился на двести процентов, у Иванова так вообще руки после жима штанги дрожат.
— Это потому что физухой нужно каждый день заниматься, — важно заявляет Смирный. — Вот я ни дня не пропускаю и смотри, — показывает на футболку. — Даже не взмок, — хвастается, словно это великое достижение.
Прыскаю со смеху, представляя, какая именно у него нагрузка, он же слабый исключительно до баб. Вся его физуха ими начинается и ими же заканчивается.
Мастер спорта по постельным утехам, твою мать!
— Знаем мы, какая у тебя физуха, — Сидр озвучивает мои мысли, переглядывается с Петровым и начинает ржать.
Все остальные подключаются. Кухню сотрясает громкий мужской хохот.
— Смотрю, у вас еще остались силы на смех, — суровый голос Долженкова отлетает от стен. — Мало ты им, Олег Яковлевич, нагрузки дал, — говорит Орлову.
Мы замолкаем разом. Пространство погружается в тишину.
— Никак нет, товарищ генерал! — рапортует Смирнов, поднимаясь из-за стола. — Нагрузки было достаточно. Мы обсуждаем о необходимости дополнительной физической подготовки в свободное от службы время для улучшения общих показателей подразделения, — говорит с умным видом.
Мне же хочется закрыть ладонью лицо и закатить глаза.
Ну что за придурок? Он совсем не думает головой? Нам же сейчас пропишут дополнительные дни для физухи и будут гонять в три шеи, как сидоровых коз.
Судя по выражению лиц сидящих рядом со мной парней, они считают так же.
— Необходимость дополнительной физической нагрузки мы обсудим чуть позже, — выносит вердикт Долженков, мы с парнями обреченно вздыхаем. За что боролись, на то и напоролись, блин.
Смирнову рот скотчем нужно заклеить, чтоб чушь не порол. Ну серьезно!
Как можно было додуматься заявить такое генералу? Выслужиться что ли решил?
Свои умения надо показывать в бою, а не зализывать руководству пятую точку. Достал, блин!
— Тишина! — Долженков повышает голос. — Всем внимание! — говорит громко и отступает в сторону. Из-за его спины выходит Ева.
Сталкиваемся взглядами. Лед и пламя.
Разряд в двести двадцать по венам без права на реанимацию и без возможности сделать шаг назад.
— Знакомьтесь, — показывает на стоящую рядом с собой Лукьяненко. На фоне генерала Ева выглядит миниатюрной и уязвимой, такую так и хочется защитить. — Ева Евгеньевна, — показывает на Лукьяненко. — Специалист по связям с общественностью.
Мотор в груди сбивается с ритма, срывается с троса и летит вниз.
Глава 5
Ева
— Садись в тачку! — полный гнева голос Пети запускает мурашки по коже. От ненависти в его взгляде хочу убежать, но отчего-то стою и не двигаюсь с места.
Он хватает меня за руку, грубо тащит к машине и едва ли не силой запихивает в салон. Через не хочу приходится подчиниться.
— Коновалов! Ты совсем оборзел⁈ — вспыхиваю, как только мы оказываемся с ним наедине. — Как ты смеешь вести себя со мной подобным образом⁈ — накидываюсь на него, требуя ответа.
От возмущения аж кружится голова, глаза толком не видят.
Но, когда Петя поворачивается ко мне и наши взгляды сталкиваются, то у меня перехватывает дыхание. Отшатываюсь, не выдерживая его напор.
Он прет, как бронебойный танк, и расплющивает меня, словно букашку.
Эмоции с ног сбивают.
— Какого хрена ты приперлась ко мне в отряд? — спрашивает сквозь плотно стиснутые зубы.
Ему не нужно повышать голос, чтобы я слышала вопрос. Ему не нужно орать, чтобы вызвать внимание. Петру достаточно лишь сказать, и его точно услышат.
Смотрю на сидящего напротив меня мужчину и поражаюсь исходящей от него энергетике. Ее сила настолько велика, что способна прогнуть и подчинить абсолютно любого.
Петя по натуре прирожденный лидер, и с этим даже не поспоришь.
— Мало того, что моя сестра все уши про тебя прожужжала, так ты решила окончательно меня добить? Да? — каждое слово, как стрела с ядом. — Я просил держаться от меня как можно дальше. По-человечески дал возможность уйти и не спрашивал о причинах твоего дебильного решения. Но нет же! Тебе мало моих страданий? Ты решила меня добить?
— Петь, я… — пытаюсь говорить, но под его натиском не способна проронить ни единого слова.
— Увольняйся! — требует.
— Не могу, — нахожу в себе силы сказать. Вдаваться в дальнейшую дискуссию выше моих сил, но и отмалчиваться тоже не выйдет.
Петя не позволит мне уйти без ответа. Придется сказать.
Он смотрит на меня и усмехается.
— Ты серьезно сейчас? — спрашивает недобро.
— Более, чем, — отвечаю таким же тоном.
Взгляд внимательных глаз прожигает до костей, мне становится дико неуютно, но я не показываю свой дискомфорт. Не доставлю ему этого удовольствия!
— Почему? — вот и настал тот самый вопрос, ответ на который разделит всю мою жизнь на ДО и ПОСЛЕ.
Собираюсь с силами. Делаю глубокий вдох.
Конечно, не самое лучшее время сообщать мужчине
