Расколы и припевы - Девни Перри
— Садись. — Он указал подбородком на пассажирскую дверь.
— Хорошо. — Я прикусила язык.
Поскольку я так и не забрала арендованную машину, я решила пережить эту поездку до отеля. Грэм был расстроен, и я решила не обращать на это внимания. Десять минут, максимум пятнадцать, и мы разойдемся в разные стороны. На этой неделе я была здесь из-за Нэн, и, если я устрою ссору с Грэмом, это расстроило бы ее.
Поэтому я забралась в его грузовик и сделала глубокий вдох.
Меня окружил запах Грэма. Когда он был мальчиком, от него пахло свежестью и чистотой. Он все еще был там, знакомый и душераздирающий, но с пряным оттенком мускуса, одеколона и мужчины. Этот пьянящий запах не собирался облегчать поездку в отель.
Прежде чем я успела пристегнуть ремень безопасности, Грэм уже был за рулем и отъезжал от тротуара.
Я сглотнула и решила продолжить разговор.
— Итак, эм… как у тебя дела?
В ответ его челюсть дернулась, но, к счастью, тишину нарушило радио.
И мы, на «Сириус ИксЭм» (прим. ред.: Сириус ИксЭм — американская радиовещательная компания, которая предоставляет услуги спутникового радио и онлайн-радио в США), продолжаем песней «Сладость» группы «Хаш Нот». Песня, которая была на первом месте в нашем ча…
Грэм ткнул пальцем в кнопку выключения.
Я отвернулась к окну.
Ага, Грэм не просто расстроен. Он в ярости. Очевидно, что девять лет разлуки не оставили обо мне приятных воспоминаний.
— У меня забронирован номер в отеле «Хилтон Гарден». Если ты не против, подвезти меня…
— Ты отправляешься домой.
Верно. Конец обсуждения. Грэм оказал услугу моей матери, поскольку в воскресенье утром моя семья была занята. Его послали за мной, прежде чем я успела скрыться в своем отеле.
Возможно, мне не следовало так спешить с отъездом с Восточного побережья.
Поездка через Бозмен была напряженной. Я не отрывала взгляда от новых зданий на улице. За прошедшие годы город пережил бурный рост. Там, где когда-то были открытые поля, теперь были офисные комплексы, торговые центры и рестораны.
Только когда мы подъехали к центру города, улицы стали более знакомыми, и я смогла предвидеть повороты Грэма. Когда мы добрались до района, где прошло мое детство, я восхитилась домами. Они всегда были такими маленькими?
Затем мы припарковались перед домом моих родителей. Моим домом.
Наконец-то хоть что-то осталось неизменным. Синяя обшивка, белая отделка, черные ставни и мамина красная герань, посаженная в бочку из-под виски у входной двери.
— Спасибо, что подвез меня, — сказала я Грэму, рискнув взглянуть в его сторону. — Прямо как в старые добрые времена.
Он всегда настаивал на том, чтобы подвозить меня к моему дому, хотя жил по соседству.
Тогда он улыбался и целовал меня на прощание.
Но это было тогда.
До того, как я разбила его сердце.
До того, как он разбил мое.
Глава 2
Грэм
Прошло девять лет, а я все еще не был готов к встрече с ней.
Возможно, если бы у меня действительно было девять лет без постоянных напоминаний о Куинн, встреча с ней в аэропорту не показалась бы мне чертовски неприятной. Но от нее никуда было не деться, особенно когда повсюду звучала музыка «Хаш Нот». Независимо от того, как быстро я выключал радио или переключал телевизионный канал, это было там, преследуя меня.
Теперь она была здесь, чтобы мучить меня лично. На этой неделе не было необходимости разделять воспоминания о ней на части и запихивать их в темный угол. Особенно сегодня, когда она вылезла из моего грузовика.
Я знал, что этот день настанет. Что в конце концов она вернется в Монтану и нам придется встретиться лицом к лицу. Вместо того, чтобы смириться с этой неизбежностью, я девять лет жил в страхе.
Каждый день благодарения или Рождество я задавался вопросом, вернется ли она домой в этом году. Я отказывался расспрашивать ее семью, но моя мать или ее мать намеренно оставляли комментарии, чтобы я знал, что Куинн нашла какую-то причину не приезжать.
Она бросила школу, чтобы присоединиться к группе.
Они играют в Австралии на каникулах.
Она работает над альбомом.
Дурацкие оправдания. Куинн не хотела возвращаться. У нее была своя богатая и знаменитая жизнь — она и эта гребаная группа.
Куинн отвернулась от всего, что было у нее в юности. От своей семьи. От своих друзей.
От меня.
Она забыла нас. Девять лет — чертовски долгий срок, чтобы сдерживать гнев, но, как я ни старался, я просто не мог его отпустить. Ярость кипела у меня под кожей; сейчас она была ничуть не острее, чем тогда, когда она ушла в первый раз.
Я распахнул дверцу грузовика и с силой захлопнул ее, прежде чем подойти к заднему сиденью и вытащить ее чемодан.
— Спасибо. — Она слабо улыбнулась мне, потянувшись за своим багажом.
Я прошел мимо нее к тротуару, проигнорировав ее, и направился к входной двери, держа в руках ее чемодан.
Ее шаги последовали за мной.
— Я сама справлюсь.
— Нет. — Мои губы скривились от ее мелодичного голоса.
За годы нашей разлуки я так и не смог забыть этот мягкий, чувственный звук. Это был зов сирены, манящий и чарующий. Раздражающий. Я заставил себя не обращать на это внимания и пошел быстрее.
Стучать в парадную дверь не было смысла. Она всегда была не заперта, потому что только больной и безумный человек мог вломиться в дом пастора Монтгомери воскресным днем.
До моих ушей донеслась болтовня, а из кухни донесся запах жарящегося на углях барбекю.
Сукин сын. Разве все здесь не должны были быть заняты? Вот почему мне поручили забрать Куинн, не так ли? Потому что семья Монтгомери подолгу задерживалась в церкви, разговаривая со всеми, кто хотел засвидетельствовать свое почтение. Мама и папа тоже хотели остаться, чтобы морально поддержать.
В этом доме было полно лжецов. Ну, и один назойливый человек.
Моя мать.
Я бросил чемодан Куинн на пол и прошел мимо гостиной в заднюю часть дома, где на кухне и в примыкающей к ней столовой было полно народу. Дверь во внутренний дворик была открыта, и папа готовил гриль.
— О, Грэм. — Мама улыбнулась, когда заметила меня, затем ее взгляд метнулся за мое плечо. — Где Куи-Куинн?
В комнате воцарилась тишина, и все взгляды устремились в мою сторону, мимо меня, туда, где стояла Куинн.
— Привет. — Она подняла руку и неловко улыбнулась.
Никто не
