Секретарь для монстра. Аллергия на любовь (СИ) - Варшевская Анна
- Да, - я сглатываю, вспомнив тот момент, когда мой тогдашний шеф предъявил мне информацию из моего ноутбука, которую, по его словам, вытащили из памяти айтишники. - Только это были черновики, без доступа к основной переписке. И выгоды в том, чтобы их передавать, у меня не было.
Резанов чуть наклоняется вперед.
- Кто имел доступ к вашему компьютеру?
Растерянно смотрю на него. Зачем он спрашивает? Теперь-то в этом уже никакого смысла нет.
- Весь отдел, - пожимаю плечами. - Пароль от общей учетной записи знали минимум пятеро человек.
Мужчина постукивает пальцами в перчатках по столу.
- И все же вина легла на вас. Почему?
- Потому что я отвечала за подготовку сводного пакета, - выговариваю немного хрипло. - Много работала, постоянно оставаясь дополнительно в офисе, одна, по вечерам. Ну и… потому что была самой младшей в команде.
Выражение его лица немного меняется, но так незначительно, что я не могу понять, то ли это скепсис, то ли подозрение.
- Проверку проводили?
- Да, конечно, - киваю, сцепив покрепче пальцы рук, у меня начинает немного кружиться голова. - Я оказалась… как вы сегодня выразились на совещании, «конечным звеном в цепочке».
- И вы утверждаете, что не имели к утечке отношения, - это мало похоже на вопрос.
Выдерживаю паузу, собирая остатки смелости.
- Да. Утверждаю, - говорю твердо.
Взгляд у него… сверлящий, «раздевает» до основания.
- Но решили просто сбежать, сменив фамилию?
- Это было мое дело и мое решение! - отрезаю увереннее, чем ожидала сама от себя.
Даже если он меня сейчас уволит… я хотя бы буду знать, что не прогнулась и выстояла.
Резанов молчит несколько секунд, глядя на меня немного задумчиво - а точнее, с холодной прицельной оценкой. Как будто ищет в моем лице не доказательство моей вины, а подтверждение собственной догадки, что я говорю правду.
- Любопытно, - произносит наконец, хотя в голосе ни малейшего интереса. - Очень любопытно. И все-таки, кто вас сюда протолкнул?
Сердце сжимается. Я выдерживаю взгляд мужчины и качаю головой.
- Никто. Я сама.
Дышать становится тяжелее. Черт, у него что, отключен кондиционер? Почему так жарко?
Вижу скепсис на лице Резанова, открываю рот, чтобы добавить еще что-то… и вдруг понимаю, что действительность вокруг меня начинает плыть. Жар накатывает волной, в ушах нарастает гул. Черт! Не сейчас…
- В чем дело? - мужской голос звучит приглушенно, неразборчиво.
Я хватаюсь за край стола, пытаясь удержаться на ногах.
- Воды… пожалуйста…
- Какого… - слышится мне с ноткой растерянности.
Краем сознания понимаю, что сейчас упаду - а этого нельзя допускать, так можно и сотрясение заработать - поэтому просто превентивно плюхаюсь на пол, а потом вообще откидываюсь назад, так чтобы голова была на полу, а ноги чуть повыше, это помогает, улучшает кровообращение. Сразу становится немного полегче, во всяком случае, уже нет ощущения, что я вот-вот потеряю сознание. Но глаза предпочитаю пока не открывать, а то закружится все снова.
- Зарянова! - в голосе одновременно слышны сердитые нотки и замешательство, а потом тихое и еле различимое. - Черт, почему именно со мной рядом?!
Не уверена, что я услышала именно это. В ушах до сих пор гудит, они заложены, как при сильном насморке.
Мне в руки суют что-то, чувствую холод стекла и понимаю, что это стакан с водой.
- Вызвать скорую? - напряженное.
- Нет, - выдавливаю, совладав с голосом. - Кондиционер… похолоднее…
Слышу усилившееся гудение, потом шаги.
- Что еще?
- Ткань… какую-нибудь… что угодно.
- Вот, - ощущаю под пальцами мягкость и наконец приоткрываю глаза.
Невероятно белый платок. Надо же. Не думала, что мужчины еще носят при себе такие платки! Господи, Ева, ну о чем ты думаешь?!
Цепляясь за стул рядом, с трудом приподнимаюсь, делаю пару глотков воды, часть оставшейся выливаю на платок. Непослушными пальцами дергаю пуговицы рубашки из петелек, расстегивая ее практически до пояса, и, протерев влажной тканью тело, кладу платок на шею, там, где колотится сонная артерия.
- Что вы делаете? - негромкий и какой-то странно напряженный голос.
- При тепловом ударе, чтобы как можно быстрее охладить тело, нужно класть прохладную влажную ткань на места самых крупных кровеносных сосудов, - отвечаю машинально, в голове у меня постепенно проясняется, язык уже не ощущается неповоротливым отростком. - Температура крови, протекающей в этих местах, снижается и распространяется дальше по организму, нормализуя состояние…
Мне становится настолько легче, что я открываю глаза уже окончательно, немного плывущим взглядом оглядываюсь вокруг себя… и только тут до меня доходит, что я сижу перед своим боссом в полностью расстегнутой рубашке!
- Извините! - судорожно стягиваю на себе ткань одной рукой, второй продолжая придерживать на шее платок..
Резанов стоит в нескольких шагах от меня и остановившимся взглядом смотрит куда-то в центр моей груди.
Ловлю абсолютно дурацкую мысль - хорошо хоть белье на мне сегодня нормальное и вполне закрытое!
Следующая мысль - я, похоже, поставила рекорд. Проработала… сколько, часа четыре? Те, кто поставил на то, что я не дотяну до конца дня, явно в выигрыше. Правда, вряд ли кто-нибудь выиграет много. Устало покачав головой, уже было открываю рот, чтобы сказать Резанову, что сейчас уйду, пусть не переживает, что я бездарно трачу секунды его рабочего времени. Но произнести ничего не успеваю.
- Поменяйте платок, - слышу вдруг мрачное.
- Что? - поднимаю на него глаза, не понимая, о чем он.
- Ткань наверняка уже согрелась, - так же мрачно, но спокойно говорит Марк Давидович. - От нее толку мало. Вот, намочите снова.
Рядом со мной ставят еще один стакан.
- Сп-пасибо, - киваю, делая, как он сказал.
- Почему тепловой удар? - следующий вопрос. - У меня в кабинете не плюс сорок градусов!
- Для этого необязательно, чтобы температура была высокой, - пожимаю плечами, немного лукавя, но вряд ли он в курсе таких деталей. - У меня небольшие нарушения терморегуляции… это генетическое. И я просто еще перенервничала немного. У меня бывает. Простите.
- Что «у вас бывает»? Нервы? Или тепловые удары?
- И то, и другое, - вздыхаю.
Я стараюсь не вдаваться в подробности своих проблем со здоровьем. Во-первых, кому это интересно, кроме меня. Во-вторых, большинство начинает смотреть на меня как на больную, да еще и часто разводит ненужную суету. А бывают и такие, кто считает, что это все чушь, и я просто придуриваюсь. Выдумала себе какую-то несуществующую болезнь.
В кабинете повисает тишина. Резанов смотрит на меня с непроницаемым лицом, и я совершенно не понимаю, что он там себе думает. Выглядит во всяком случае абсолютно точно так же - то есть замороженным истуканом.
А мне окончательно легчает, и одновременно с этим накатывает неловкость. Очень хочется сбежать. Работы я ведь все равно уже лишилась.
- Еще раз извините, Марк Давидович, что отняла ваше время. Уже ухожу, - осторожно поднимаюсь с пола, не делая резких движений, чтобы не вернулось головокружение.
- Куда? - неожиданно спрашивает мужчина.
- В смысле?.. - озадаченно смотрю на него. - Я же уволена?
- Я говорил вам об увольнении? - он изгибает бровь.
- Н-нет, но.…
- Если собираетесь продолжать на меня работать, вам нужно научиться делать выводы на основе фактов, а не надуманных причин, - звучит немного свысока, и я прикусываю губу. - Я, по-моему, достаточно четко выражаю свои мысли, чтобы их невозможно было истолковать двояко!
- Конечно, Марк Давидович, - мне вдруг становится до абсурда весело!
Он знает об обвинениях в мой адрес, не доказанных окончательно, но и не опровергнутых - и о той репутации, которая за мной тянется из-за этого. Я практически потеряла при нем сознание и призналась, что у меня это случается - то есть, я еще и работник, с которым могут случаться форс-мажоры. Я перед ним фактически разделась до белья!
