Развод. Ты нас предал - Ольга Игонина
Смотрю, как неизвестная машина подъезжает к дому. Фары выключают на подъезде, хотят, чтобы не заметили.
Жду, когда позвонят в дверь. Не звонят. Открываю камеры слежения.
Твою мать. Журналисты. Съемочная группа уже начала снимать дом.
Кажется, пора разгребать все, что привалило.
Глава 59
Альбина
«Мы выиграли еще один день, еще один день малышка будет внутри тебя».
Никогда не думала, что один день может что-то решить. В соседней палате лежит новоиспеченная мамочка, тоже знакомая Светланы Александровны, у нее малыш родился недоношенным. В разговоре она сказала, что если бы еще пара-тройка дней, все могло быть по-другому.
Смотрю на эту девушку, как она каждый час ходит к малышу, носит ему сцеженное молоко. Сочувствую очень и повторить ее подвиг никак не хочу.
Мысленно ставлю себе короб из бетона, перемещаю себя в него, задраиваю все люки, как символ, что все теперь мимо меня, только забота о ребенке.
Телефон убираю подальше. Не надо мне никаких переживаний, если новость должна меня найти, она это сделает из моего вмешательства.
Чем себя занять? Кроссворды не люблю, читать не хочется. Вязать я толком не умею, но чем не время для дочки сотворить маленькие носочки. Надо будет маме написать, чтобы она мне спицы и клубок принесла. Или метрику вышивать буду.
Снова достаю телефон, только для звонка маме. Никаких социальных сетей и лишней информации.
— Альбина, и ты уже в курсе? — мама нервная, голос дрожит — Ты как доченька?
— Что случилось?
Ее нервозность передается мне, начинаю отстукивать ногой ритм.
— Да в здании, где наш офис было возгорание, небольшое. Нас не коснулось. Несколько бригад тушить приехали, в новостях вот показывали. А это даже подъезд не наш. Думаю, вдруг ты в интернете увидела, вот и волнуешься.
— А нет. Мне клубок и спицы или крючок надо, буду рукоделие осваивать.
— К вечеру привезу, — голос стал спокойнее. Нет, для меня это точно не повод, чтобы волноваться.
А сейчас буду аккуратно шаги нахаживать, вальяжно буду переваливаться с ноги на ногу.
На последнем осмотре Светлана разрешила небольшую физическую активность.
У окна толпятся девушки. Толпа беременных похожа на лежбище тюленей, такие же милые. Подхожу к ним, разворачиваюсь. Все смотрят на один телефон, обсуждают.
— И вы прикиньте, она этого Демида по всем падежам просклоняла, так этому подлецу и надо.
Если бы говорили про Сашу или Сережу, велика вероятность, что я бы и не отреагировала. Но в нашем городе Демидов раз-два и обчелся.
Внутренний голос орет и бьется в истерике: «Альбина, это все лишнее. Только дочка!» Но ноги отказываются идти.
— Вы прикиньте, эта Алевтина у подруги отбила этого Демида.
— Да он хорош, я бы такому тоже дала.
— А я знаю как минимум двоих, которые дали. И насколько я помню, ни разу об этом не пожалели. Он и в постели хорош, и подарки нормальные дарит.
Всеми силами заставляю себя уйти. Я как заложница, которая не может убежать от себя. Зачем я это делаю? Все, что связано с Демидом, меня уже не касается.
Делаю несколько шагов. В висках отбивается стук сердца. Голова мгновенно попадает в тиски, в глазах мельтешат мушки. Что-то теплое стекает по лицу.
— У девушки кровь! Помогите. Кровь!
Не понимаю, что происходит, слышу голоса, как будто из-под воды.
Кто-то берет меня за руку, куда-то ведут.
— Альбина, ты меня слышишь? — сквозь шум пробивается голос Светланы.
Что-то кладут под язык.
— Аля, ну ты чего меня подводишь? Что произошло?
В нос что-то запихивают. Картинка начинает проявляться. Я. В смотровой. Рядом Светлана и две медсестры. Моя футболка в крови.
— У тебя от давления в носу сосуды лопнули. Не выдержали напора. Если давление сейчас не нормализуется, то отправляемся на кесарево. Я с тобой так поседею. Что спровоцировало?
Молчу, гоню от себя все мысли, пусть моя голова будет просто пустой. Без мыслей.
— Что произошло!? — Светлана выходит в коридор, кричит девчонкам.
— Мы видео смотрели, вот, — кто-то из девчонок за дверью протягивает телефон с записью.
Вижу встревоженный вид врача.
— Девочки, ну-ка все сплетни убрали. Вы же будущие матери, а хуже, чем бабки базарные, — понимаю, что она нервничает из-за меня, а досталось всем. — Увижу, что кучкуетесь, всех в родзал отправлю!
Захлопывает дверь.
Берет меня за руку.
— Альбин, сейчас главное — ребенок. Знаю, как тяжело, больно тебе сейчас, отключай, спускай, контейнируй, хочешь, психолога позову, у нас в послеродовом есть. Нам нужен еще один денек.
Когда я только забеременела и выбирала консультацию, смотрела отзывы роддомов, мне казалось, что в государственном работают только мегеры. А сейчас вижу, как оно изнутри, сколько тепла и сострадания дают эти женщины.
— Давление только вверх растет. Можем, на КТГ ее теперь сутки наблюдать? Не держит она норму, — медсестра оголяет мой живот. Снова смотрю на окровавленную футболку.
В голове стучит: «Демид, даже находясь далеко, можешь накосячить так, чтобы мне было больно».
От лекарств чувствую себя заторможенной. Рассматриваю свет ламп на потолке.
Слушаю разговоры краем уха.
— Свет, на риск идем. Давление не падает. Зову анестезиолога? — голос старшей медсестры.
В таком состоянии не могу понять, что хотят, что это за специалист.
— Да, разворачиваем операционную.
Глава 60
Егор
Кто звонит в такое время? До сна еще далеко, но приличные люди в такое время уже ждут до утра. Или что-то случилось? И телефон лежит на письменном столе, вставать лень. Звонок прерывается и начинает трезвонить заново.
Если там что-то не срочно, обложу матом, кто бы ни был на другом конце трубки.
«Света».
Сердце падает вниз.
— Что-то с Альбиной? Света, что случилось? — чувствую, как повышается пульс.
— Да. Через десять минут будем проводить кесарево сечение. Новости про муженька сильно взволновали ее, и давление стабилизировать не удалось. Идет угроза для плода, мы не можем больше ждать и рисковать. Мы с Альбиной решили, что я позвоню тебе, а ты аккуратно сообщишь родителям, когда будешь рядом. Если что.
Какой к черту «если что»? Чувствую себя растерянным.
— Ты о чем? Есть прямая угроза жизни? — заикаюсь, не могу собрать слова в предложение.
— Егор, нет, но это операция! Все будет хорошо, жди новостей.
Света кладет трубку, а я застываю на месте. Придушу Золотова и его бабень, если с Альбинкой или ребенком что-то случится. От злости трясет все тело. Что сейчас делать? Ехать к Денису Павловичу или оставаться дома?
Обычно меня не так просто выбить из колеи, а сейчас в голове жидкий
