Горько. Одобрено нейронкой - Лина Коваль
- Так-то у хорошей, - говорю я так же громко, как и приветствие.
Зубы от ревности сводит.
- А вы садитесь с дороги-то? - Ненейка приглашает.
- А у хорошего мужа жена послушная, - продолжает знаток семейной жизни Фидель. - И покладистая…
- Тогда уж лучше сразу возврат оформить… - ворчу и благодарно киваю, принимая чашку с чаем.
В комнатке что-то валится с грохотом.
Я гипнотизирую штору и наконец-то отогреваюсь.
- Пей-пей давай, милый! - подмигивает бабуля.
Ростом маленькая. Лицо узкое, глаза большие, черные, смотрят хитро. Кого-то напоминают.
Из комнатки доносятся всхлипы.
- Ясенька, астагафирулла (разг. татар. - да простит нас, Аллах!). Ты там плачешь, что ли, девка?
Ненейка, запинаясь, делает несколько шагов и отводит штору в сторону.
- Я Лютика уронила, - ни на кого не глядя, Яся собирает землю в горшок.
И горько плачет….
Плачет, плачет.
Лютому, судя по виду, нужен хороший реаниматолог.
Мне - как минимум дефибриллятор.
- Случайно уронила! - причитает.
Осматриваю худенькую фигурку на полу. Копну черных волос, привычно уложенных шапкой, и смешные, цветастые длинные носки из шерсти.
То ли от чая, то ли от любви сердце отогревается, и я даже собираюсь встать, чтобы сгрести в охапку эту дурочку, но… блядь, один бессмертный водитель рейсового автобуса снова нудит:
- Не реви, Ясминка. Я тебе ещё раз, такой же цветок подарю. У меня ж у мамки орхидей много. Я ж тебе говорил…
- Что? - хмурюсь.
Яся замирает. Реветь перестает.
- Ага. Это ж я в город привез. Ясенька несколько месяцев Лютика хранила, ухаживала. Потому что он от меня был… И ко мне сюда приехала. А сейчас не уберегла. Не аккуратно вышло.
И мне тут же хочется ему въебать.
За свои корабли и… за мою Ясю.
Чтоб щурился не так радостно.
А потом до меня доходит суть сказанного…
За меня она замуж никогда не хотела.
А с цветком этим все носилась. Водку по городу искала.
Ай да….
- Поеду! - срываюсь с места и покидаю дом.
Долетаю до машины и запрыгиваю на подножку. Пульс шпарит по венам так, что ничего не чувствую. Сквозь шум в ушах, слышу прилетающий крик в спину:
- Ну и уезжай!
Яся, накинув курточку, несется в мою сторону.
Останавливается в метре от машины.
- И уеду.
- Полине привет! - разъяренно рычит.
- Блядь! - отворачиваюсь, словно от пощечины.
- Уезжай! - она снова плачет.
Ветер лупит по нам, не жалея.
- Уеду. На хрен это все. Я же для тебя все… Как идиот. Я тебя полюбил… Как идиот, - повторяюсь, но по хрен. - Не думал никогда, что так может быть, а сам влюбился. Твое лицо, твоя фигура и твой рост, Коротышка. В волосы эти твои черные, в губы, которые ты все время кусаешь, в глаза, которые закатываешь, будто я чертов… идиот. В то, как ты злишься, что я трусы стопками не складываю. В коробки твои для носков влюбился! В пальцы влюбился, которыми ты… Это, блядь, вообще отдельный разговор… не для чужих ушей, - замечаю Ненейку на крыльце.
- Продолжай, - всхлипывает.
- Не буду больше, - качаю головой и запрыгиваю в машину. - Хватит!
Дверь не закрываю.
Ясмина преграждает дорогу.
- Ты от проекта отказался! Мне так в Администрации сказали!
- Отказался. Потому что специалист этот - Артем Петрович - хотел Мороза подсидеть, чтобы мэром стать. Придумал этот проект. Только вот нейронке дал задание: подобрать самые неподходящие пары. Хотел все это дело обнародовать и собрать подписи с недовольных. Пришлось по-быстрому выйти из игры.
- А мне рассказать было нельзя?
- А ты хоть раз на мой звонок ответила, микроб ты вредоносный? - высовываюсь из окна на крик, доносящийся с реки.
- Помогите! - кричит мужик, уплывающий на льдине.
Второй рыбак барахтается в воде.
Не сводя с них взгляда, завожу машину и только тогда смотрю на Ясю.
На ее порозовевшем лице больше нет слез.
Зато теперь есть беспокойство.
- Ты туда не полезешь, Русский? Там холодно! - деловито ставит руки на пояс.
Ещё командует!
- Ага, - усмехаюсь, глядя, как она забирается в машину без приглашения. - Ты иди вон… Фидельке своему указывай!
И срываюсь с места…
Глава 38. Ясмина
- Погоди здесь, - небрежно бросает Мик и направляется к багажнику.
Командует прохожим, чтобы те срочно вызвали МЧС, сбрасывает на снег тяжелое обмундирование и снимает футболку.
Бр-р-р… Холодно же!
Я предусмотрительно застегиваю курточку и смотрю на Мика ошарашенно.
Он серьёзно?
Полезет туда? В реку?
С ума сошел?
Я не позволю…
Сложив руки на груди по-деловому, наблюдаю, как он надевает термобелье. Черт! Ну почему надо быть таким спортивным и подтянутым, Русский? А?
Кружу глазами по широкой спине, узкой пояснице, крепким ягодицам и мускулистым ногам, и нервно сглатываю слезы, потому что страшно скучала по всем этому богатству. Все на свете передумала… Почему отказался от проекта? Зачем?
Может, они… с Полиной помирились?
Потом долго себя ругала. Сама ведь виновата: за свое надо бороться. Выгрызать из цепких лапок таких хищниц и беречь. А я при первой же проблеме позорно сбежала. Календарь, видите ли, не понравился! А спросить? А поговорить?
Уехала сюда, в Ташкабак, и выключила телефон, чтобы не увидеть уведомление о расторжении брака с Госуслуг. С Ненейкой хорошо. Всегда спокойно и вкусно. Как в детстве.
- Подстрахуешь меня? - уже снарядившись в гидрокостюм, Мик вручает мне конец веревки и смотрит так… подозрительно-подозрительно.
Будто тут же жалеет, что попросил. Боится, что угроблю?
- Подстрахую, - обматываю вокруг запястья.
- Ветер усиливается, подмогу ждать некогда. Просто подержи веревку, Яся. Так-то я и сам справлюсь…
- Если что - я подстрахую, - тихо настаиваю на помощи.
Он зло усмехается.
- Да я уже понял, что тебе можно доверять. Ты можешь, ага. Чуть что в голову стукнет и ищи-свищи…
- Не стукнет, - задираю подбородок и смотрю, как он собирает волосы на макушке.
- Все равно тебе меня не вытащить. Передашь веревку спасателям, как явятся.
- Никому я не передам. Я сильная. Авдотью Никитичну же таскаю. А она сто пятьдесят килограммов весит. Как Камаз.
- Это, у которой ты
