Не так, как в фильмах - Линн Пайнтер
Я, наверное, выглядел так, будто говорю сам с собой, пока спускался бегом с холма, болтая с Сарой по телефону, она тоже бежала, но из Стэнфорда. Совместные пробежки стали нашей традицией за последние пару лет, так что, хоть мы и учились в разных университетах, всё равно пару раз в неделю бегали вместе.
— Мне кажется, это, скорее всего, из-за того, что, кроме доктора Эллисон, ты ни с кем, кроме меня, не обсуждал подробностей того времени, — сказала она.
— Так и есть, — сказал я. Даже Ноа не знал, как всё было на самом деле, хотя я тогда постоянно с ним разговаривал. А Майкл хоть и узнал в итоге, но даже он не знал всего. Я прищурился в лучах восходящего солнца и сказал: — Наверное, я просто... не готов говорить об этом.
— А может, взглянешь на это иначе? — спросила она. — Было же хорошо обсуждать это на терапии, верно?
Я свернул направо у подножия холма.
— Было, но это не частный разговор, и, ах да — вопросы будет задавать Лиз.
— Потому что ты сам об этом попросил, болван, — сказала она, и я был уверен: будь она здесь, она бы точно одарила меня своим фирменным взглядом «ну ты и кретин». — Но серьёзно, бояться нечего. Они хотят узнать, как ты вернулся в бейсбол, так что просто расскажи им, как всё было.
— Но мама...
— С мамой всё хорошо, — перебила она. — Мама уже выложила свою версию этой истории каждому встречному-поперечному. Мама рассказывает незнакомцам в супермаркете, чем всё обернулось. И она будет недовольна, если ты не затронешь её проблемы, и ты знаешь, что я права.
И она была права.
Наша мама пришла на терапию сломленной женщиной, а вышла... ну уже не такой сломленной, и с непреодолимым стремлением рассказывать каждому встречному о своём опыте.
Даже о тех моментах, которые выставляли её не в самом лучшем свете.
— Просто воспринимай это как бесплатную терапию, прекрати загоняться, и говори с Лиз так, будто пересказываешь ей историю. Сделай это и забудь.
Сделай это и забудь.
Это был хороший способ взглянуть на ситуацию — я собирался сделать это и забыть.
— Кстати о дорогой матушке, она подтвердила, что заберёт нас из аэропорта?
— Ага, она наконец-то отписалась вчера, — ответил я.
Дом наконец-то продали, так что на следующей неделе мы с Сарой едем домой, чтобы помочь маме с оформлением. Никто из нас не горел желанием, но мы не могли бросить её одну со всем этим.
Мне также отчасти хотелось попрощаться с домом.
Хотя я совершенно не хотел прощаться с этим домом.
Я вернулся в общежитие и принял душ, и к тому времени, как я шёл в «Акосту» на командную силовую тренировку, моя нерешительность по поводу интервью исчезла. Или, по крайней мере, была сведена к минимуму. Я собирался сделать это и забыть, закрыть этот вопрос, и тогда, надеюсь, меня больше никогда об этом не будут спрашивать.
После того как я попрыгал на силовой платформе39 и сделал динамическую разминку на искусственном газоне, я направился обратно к стойкам для жима.
— Где твой парень, Лиззи? — услышал я Илая, завернув за угол.
И встал как вкопанный, увидев её, хотя то, что Лиз снимает тренировки, не должно было стать сюрпризом.
Там был Илай, отрабатывающий броски медицинским мячом40 о стену, пока Лиз снимала его.
— У него есть имя, — сказала она, не отрываясь от съёмки. — И ещё он хотел сегодня заснять мощных парней. Вот почему я тут с тобой.
— Эй, ты чего такая грубая? — спросил он, улыбаясь.
— Ты назвал меня «Лиззи», так что сам напросился, да?
Ни она, ни он не заметили меня, так что я на секунду дал себе волю полюбоваться ею.
На ней были джинсы и чёрная футболка, но «Мартинсы» и черный бант, украшающий её кудри, превращали этот наряд из обычного в нечто особенное.
Они придавали ему индивидуальность Лиз, даже без привычных цветов и нежных тонов.
Я наблюдал, как она его снимает, и что-то в её работе завораживало меня. Она явно знала, что делает, но было также очевидно, что она наслаждалась процессом. Её тело — и её камера — находились в постоянном движении во время съёмки, а её полная сосредоточенность напомнила мне, как она погружалась в музыку, когда составляла плейлист.
Весь остальной мир существовал, но её не интересовало ничего, кроме того, над чем она работала.
Боже, я обожаю это в ней.
— Рад видеть, что ты благополучно добралась домой прошлой ночью, Баксбаум, — сказал я, желая, чтобы её зелёные глаза были направлены на меня.
Как и следовало ожидать, она резко повернулась, словно я напугал её.
Но так же быстро, как выразила шок, она скрыла это.
Лиз сглотнула и ответила: — Само собой. А ты, надеюсь, без проблем вернулся в своё общежитие?
— Обожаю, когда ты за меня волнуешься, Либби, — сказал я, наслаждаясь её быстрым, выдающее раздражение морганием. Да, черт возьми!
Она закатила глаза, вздёрнула подбородок, и мне захотелось упасть на колени.
— Просто ты мне нужен живым для интервью этим утром, — сказала она, склонив голову. — А после можешь хоть с обрыва броситься.
Илай рассмеялся, и я вместе с ним. Уголки губ Лиз смягчились, словно она хотела улыбнуться вместе с нами, но не позволяла себе эту роскошь, и я посчитал это своей победой.
— Вот теперь вы похожи на бывших, — сказал Илай. — И ещё. Лиз. Мне можно звать тебя «Либби»?
— На Либби не отзываюсь, — ответила она, позаимствовав фразу из «Красотки». С её губ исчезла всякая улыбка, и она сказала: — Ненавижу это прозвище.
— Ой, да не ври, — тихо и дразняще сказал я, желая подойти вплотную и зарыться лицом в то место на её шее, от которого всегда так вкусно пахло. — Либ.
Я ушёл, потому что меня ждали подъёмы штанги, но мимолётная встреча с Лиз заставила меня предвкушать нашу предстоящую встречу. Не само интервью, но просто находиться с Лиз в одном помещении, даже при наличии камеры и её парня, всё равно было лучше, чем без неё.
И я начинал подозревать, что Кларк ей не так уж и симпатичен.
Я к тому, что они казались довольно счастливыми, когда я видел их вместе, но я всю жизнь наблюдал, как она влюбляется в парней. Широко распахнутые глаза, румяные щёки, многозначительные улыбки — вот её признаки. Я наблюдал их вновь и вновь, ненавидя их и одновременно будучи чертовски очарованным ими.
Никто не выглядел так влюблённо, как
