Горько. Одобрено нейронкой - Лина Коваль
- Выпьешь кофе, Микуш? - интересуется Полина, опираясь на мою спину и заглядывая в отверстие в стене.
- Нет, - закрываю техническую дверцу. - Домой поеду.
- Давай посидим, поговорим.
- Домой поеду. - Беру футболку и выхожу из техпомещения.
Полинка следует за мной. Дышит между лопаток, когда останавливаюсь.
А потом прижимается сзади.
- Я по тебе скучаю, - признается. - А ты по мне?
- Некогда скучать, работу в холодной воде отрабатываю с новенькими и к профконкурсу готовлюсь.
- Я же о другом, глупенький.
Вздыхаю, потому что это долбаное дежавю.
Есть такие люди, которые считают себя самыми красивыми, умными, всезнающими и правильными. Самыми, мать их, лучшими! Одна из них - моя Полина. Долгое время я находился под воздействием чувств и этого не замечал. Только потом скумекал: мне никогда не стать для нее нормальным. Она во всем найдет изъян, а жить двадцать четыре на семь с вечно нудящим критиком - совершенно не мое.
Хотя надежда, что она изменится, была.
- Слушай, не надо наглеть, - останавливаю шаловливые руки, уже расправляющиеся с моей ширинкой. - Дождись мужа, Полина. Так будет правильно.
- Да что ты заладил? Муж-муж!... Ты ведь знаешь, что я за него вышла, чтобы тебя позлить. Подергать тигра за усы…
- Хотела подергать, а оставила без усов. Считай, что перестаралась. Не будет у нас больше ничего. Вышла замуж - живи, радуйся, вари носки, стирай борщи, к чему ты там всегда стремилась?
- Микула!... - растерянно произносит.
Злость берет. Думаю, может, как взять ее… и дать, что хочет?... Отодрать так, чтобы взвыла. А потом приходит осознание, что мне это на хрен не надо.
Вообще не надо.
- Мик, я….
- Я пошел, - натягиваю футболку, снимаю ветровку с вешалки и цежу: - Мне геморроя в жизни хватает! Спасибо!
- Какой же ты дурак! - выкрикивает она из-за двери. - И кому ты нужен, кроме меня? Я за Георгия вышла, потому что он мужчина с большой буквы. А ты? Ни одна нормальная девушка за тебя замуж не пойдет!
- Значит, найду ненормальную, - бросаю зло и, отвернувшись от ветра, направляюсь к машине.
Глава 4. Ясмина
На автовокзале такая толпа, что протолкнуться просто нереально, но по счастливой случайности прямо передо мной поднимается грузная женщина, подхватывает многочисленные сумки и несется к выходу на перрон.
Благополучно занимаю ее место: до прибытия ещё целых полчаса.
Из-за духоты снимаю черный оверсайз-бомбер и, недобро зыркнув на пялящегося на меня русского парня напротив, спокойненько вздыхаю.
Мой любимый стиль в одежде - нормкор. Сейчас уже не редкость, что люди не хотят как-то выделяться и отдают предпочтение простым, базовым вещам. Обычная худенькая девчонка небольшого роста с ровным каре, в кедах тридцать пятого размера и стаканчиком горького американо в руке. Если встретите такую где-то на входе в метро, то это буду я.
Ясмина Радиковна Набиева.
Исәнмесез[1].
Приятно познакомиться.
В общем, если джинсы - то только мом и только в классическом синем цвете. Одна модель, которую я заказывала в «Агате» уже пять раз. Обожаю маркетплейсы: удобно и всегда быстро.
Если футболки, то только такие, как сейчас на мне, - обычные белые. Их покупаю сразу упаковками. Двенадцать штук - и полгода в ус не дуешь. А белый всегда смотрится красиво. И в пир, и в мир. Так зачем всякий раз изобретать велосипед, тратя время у шкафа?
В моей жизни есть вещи гораздо интереснее. Например, многие называют меня ведьмой. Стоит мне только подумать о ком-то или о чем-то, как все тут же сбывается или я встречаюсь с объектом своих мыслей.
Как вот сейчас, когда из динамика, закрепленного под потолком телевизора, вещает новостной диктор:
- Сегодня утром владелица самого известного в стране маркетплейса Федерика Отец-Росси в четвертый раз стала мамой. Муж Федерики Владислав сообщил нам, что у пары родился сын - Добрыня-Теодор. Пожелаем счастливым родителям всего самого наилучшего. И к другим новостям…
Добрыня…
Имя такое глупое. Никогда не любила этих историй про русских богатырей. Люди, решающие большинство вопросов с помощью кулаков, далеки от меня так же, как, надеюсь, и я от них.
- Внимание. Прибытие из Аракеево, - слышится гнусавый голос диспетчера, и я подскакиваю с места.
Схватив бомбер, протискиваюсь между двух очередей.
Осенний воздух бьет в лицо вместе с ароматом жареных пирожков и выхлопных газов. Я подхожу к старенькому «Икарусу» и оглядываюсь по сторонам.
- Ясминка, сәлам[2]! - слышу за спиной.
Оборачиваюсь и осматриваю долговязого узкоглазого брюнета в рубашке с коротким рукавом и широких брюках. В руках у него горшок с цветком и пакет с надписью «Русские колбасы».
- Сәлам-сәлам. Ты что ль, Фидель?...
- Я, Ясминка, я, - он по-простому улыбается. - А ты это… не помнишь, что ль?
- Не помню, - строго киваю и убираю волосы за ухо. - Пойдем… раз уж приехал.
Начинаю квест по выходу из автовокзала, делаю это по привычке слишком быстро, поздно замечаю, что Фидель отстал. Остановившись, складываю руки на груди и жду.
- Ты чего бежишь так, Ясминка? - запыхавшись, спрашивает. - Я устал же… Ты остановися…
- Пойдем туда, - указываю на вывеску в кафе.
- Дорого там. Ну пойдем, - соглашается. Мы заходим внутрь и садимся за стол. - Это, кстати, тебе. Эбика передала. Сказала: подари хоть Ясминке, сама ростила.
Критическим взглядом осматриваю орхидею, а вернее, фаленопсис. Комнатные цветы я люблю, у нас в доме их много: рассаживаю, поливаю, протираю листочки.
- Спасибо, - принимаю горшок.
- А это бешбармак, - поднимает пакет. - Мамка сложила. И молоко. Козье.
- Давай уже сюда, - вздыхаю и все забираю. - А чего приехал-то? - с опаской спрашиваю.
Фидель довольно улыбается. Светится весь, как мои старики в день пенсии.
- Так жениться хочу. Эбика говорит: «Поезжай, Фиделька, ты в Новгород, там дочка Радикова… Ясминка. Поженитесь, детей потом родите…»
- Мужчины не рожают детей, - чопорно поправляю.
Что за привычка присваивать себе чужие заслуги?
- Ну я так… это… образно ж, Ясминка!...
- Не надо образно, - осекаю. - А лет тебе сколько? Работаешь где?
- Так двадцать семь-то стукнуло. Весной же ещё.
