Развод. Ты нас предал - Ольга Игонина
Пятнадцать минут у меня есть, чтобы еще раз сбросить стресс без прелюдий и выпить кофе. А потом можно и к работе приступить.
— Раздевайся, ложись и чтобы ни звука, — включаю кофеварку.
— Как мне нравится, когда ты дикий, страстный, властный.
Сначала летит белая блуза, потом на пол падает юбка. В одном белье Милашка ложится на диван, сексуально прикусывая палец. Разворачиваю ее к себе спиной, она изгибается призывно, крутит попкой.
Хоть про себя я все время и бухчу, что Милашка вся из себя не такая, как надо, но тем не менее от ее услуг пока не собираюсь отказываться. Начнет мозги парить — выгоню и сделаю так, чтобы к моему дому она больше не приближалась.
Расстегиваю рубашку, в одно движение и брюки вот-вот упадут на пол.
Все внутри напрягается.
— Демид, а у меня для тебя новость!
Голос не снизу, а откуда-то сзади. Оборачиваюсь, пузом вперед стоит Альбина.
— Кто тебе разрешил войти сюда?
Облокачиваюсь на диван, чтобы жена не увидела, с кем я провожу время.
— Выйди вон.
Глава 5
Не думал я, что так вляпаюсь в эту историю. В моем понимании жена всегда должна быть спокойна, накормлена, деньгами не обделена.
Если бы они с Милашкой поменялись местами, то новые итальянские сапоги бы вмиг решили вопрос, но тут же Альбина. Теперь начнет выносить мозг, стращать, что уйдет, подаст на развод и прочее.
Смотрю на бледное лицо супруги, оно быстро краснеет и даже немного распухает. Давление? Она держится за дверь и немного осаживается, а потом падает. Только этого мне не хватало.
— Демид, она, что умерла? — Милашка начинает постанывать. — Я мертвых боюсь!
— Дура, заткнись. Оделась быстро и, чтобы следа твоего здесь не было, поняла? — четко, коротко и по делу, не надо меня сейчас бесить и на эмоции выводить.
Звоню в скорую, еще не хватало, чтобы что-то с ребенком случилось. Потом набираю теще.
— Альбине плохо стало, сознание у меня в кабинете потеряла. О чем она сегодня говорила, что ее волновало? — создаю эффект включенности.
— На узи она была, говорит, пацана ждете. Может, переволновалась? А может, снова ничего не ела, так ее врач за прошлый килограмм ругал, что я не удивлюсь, что она рот на амбарный замок закрыла.
— Жду скорую, если есть время, приезжайте. Думаю, ей нужна будет поддержка.
Кладу трубку, к жене решаю не лезть. Если она сейчас придет в себя, это будет больше нервотрепки, чем когда это будет прилюдно.
Главное, держать себя в руках, неважно, что будет в голове у этой дурехи.
Держать себя в руках меня научили ошибки молодости. Горячий, эмоциональный, сильный и быстро завожусь. Костяшки всегда были кровь, шрамы остались, как напоминание, что иногда дурные мысли не лучшие советчики.
А теперь у меня холодное сердце, эмоции почти на нуле. Только вот без плохого уходит и хорошее, баланс, мать его.
Смотрю на Альбину, щеки красные, лодыжки отекают. Точно давление. А при ее положении это плохо.
Подкладываю под голову подушку, охрану предупреждаю, чтобы медиков пропустили без разговора.
— Что у вас тут случилось, — ураганом влетает теща. Интересно, с какой скоростью она неслась по дороге, если приехала еще до скорой. Врач входит следом.
— Вы давайте сразу за вещами домой, а я на подстанцию позвоню, пусть койко-место запрашивают. Даже если ничего серьезного тут будущая мать, а ответственность за двоих я не возьму. Тут лучше перестараться, чем не до, — фельдшер или врач скорой помощи, как их различить, достает из своего чемодана тонометр, какие-то пузырьки.
Нашатырь узнаю по запаху, вонь на весь кабинет.
— Альбина, ты чего нас так пугаешь, — теща суетится.
Не зря говорят, если хочешь узнать свою жену через несколько лет, посмотри на тещу. Вот она у меня идеальная. У нее есть свое мнение, но Денису Павловичу — своему мужу, она никогда не перечит. Может, конечно, она выносит мозг ему наедине, но прилюдно, она прям мужняя жена. А вот Альбинка все старается зубки показать, слово свое вставить, может, это у нее по молодости и неопытности?
Пока теща с фельдшером конаются, кто едет за вещами, в какую больницу везем, и решают мелкие бытовые вопросы, я, как могу, спасаю жену. Держу бутылку с капельницей, потому что к современным люстрам флакон на бинт не привязать.
— Демид, ты такой заботливый. Думаешь, у меня случилась амнезия? — в голосе ярость, но Алька ее контролирует. Правильно, не надо разводить скандал на пустом месте, а она это прекрасно умеет. — Я не буду с тобой жить. Не надо прикасаться ко мне. И спасать меня надо, только от тебя самого. Тихая злость выглядит очень забавно. Алька скрипит зубами, машинально стискивает кулаки, кажется, она этого и не замечает.
Интересно наблюдать, как женщины злятся. Раньше у меня был опыт общения только со свирепыми мужиками и только на кулаках. А тут и замахнуться нельзя, уж такое у меня воспитание, девочек можно уничтожить взглядом, словом, действием, но без физической силы.
— Я попрошу отца вывести все активы из твоего бизнеса, перестать отказывать тебе поддержку. Вот и посмотрим, какой у тебя будет дальнейший план. По скользкой тропинке девочка пошла. Значит, тесть ей напел, что это я бродяга и без его помощи не справляюсь, а он меня не только приютил, руку помощи протянул, но и самое дорогое — дочь, отдал. Придется разбить эти розовые очки. Не для того, чтобы кого-то подставить, а чтобы перестала истерить и знала свое место.
Глава 6
Две капельницы, горсть таблеток и долгие нотации ото всех кругом. Как раньше ходили беременными, даже представить не могу, выжили же как-то и ладно.
— Алечка, я к тебе лечу. Что вкусненького хочешь? Цветы в палату можно? — трубку лепечет подруга, мое плечо и всегда хорошее настроение.
— Хочу грейпфрут и гречишный чай, а еще цветочек аленький, — смеюсь в ответ. Если бы не мой позитив и возможность в любой ситуации видеть только хорошее, не знаю, как бы я выжила.
Кладу трубку. Сыночек ворочается внутри.
— А мы с тобой будет выживать как придется. Сначала, конечно, мы выслушаем дедушку, ждем его на исповедь.
Кладу руку на живот, внутри тепло смещается, прямо под рукой появляется маленький бугорок. — И пусть твой папа и не думает, что все ему сойдет с рук, что я психану и уйду, оставив ему все. Подавится. Я буду жить рядом и смогу всячески отравлять ему жизнь. А то
