После развода. Я (не) вернусь - Мира Спарк
И мысли опять только об Андрее.
— Наша компания кому-то помешала или не дает покоя. Эта проверка — или первый шажок в попытке устранить конкурента…
Андрей!
— Или поиметь с нас часть прибыли — мы динамично развиваемся, а хищников… хищников всегда хватало.
Или не Андрей?
— С вами приятно побеседовать, Геннадий Михайлович, — говорю.
— Это очень лестно с вашей стороны, Татьяна Алексеевна. Минутка затишья перед рабочей бурей… — отхлебывает и с удовольствием причмокивает губами. — Единственное, что в такой ситуации можно сказать — нужно готовиться, но и это не дает никаких гарантий.
Мы прощаемся, и я иду в кабинет.
И с самого начала все начинает валиться из рук — требования и пожелания из профильных министерств и служб валятся как из рога изобилия.
И, конечно, во всем этом хаосе находятся «всепропальщики» которые не столько работают как нагнетают истерию.
Начинается обычная песня: от «нас всех уволят» до «нас всех посадят».
Коридоры просто гудят напряжением. А в опенспейсах царит нездоровая атмосфера.
А еще мне кажется, что я начинаю ловить на себе недобрые взгляды.
Что ж, совсем неудивительно, что в проблемах могу винить меня — наши взаимоотношения с Андреем ни для кого не секрет.
Да я и сама все больше думаю — устроенные для нас проблемы удивительным образом совпадают с его уходом.
Не его ли рук это дело?
Нервоз достигает накала.
Мешает работать.
Я откладываю документы и пытаюсь хотя бы для себя разобраться: мог ли Андрей устроить все это?
И если да, то ради чего? Из мести Германову? Или создать проблем, чтобы потом появиться в образе спасителя?
Раньше я бы не задумываясь отмела эти мысли, как бред нездорового человека.
Я всегда уважала Андрея и считала его неспособным на подлость.
Но измена…
Измена открыла его для меня с другой стороны. Разрушила доверие, и теперь я просто не могу знать, на что он в действительности способен…
Голова раскалывается от напряжения, и все валится из рук.
И в этот момент до меня доносится нежный аромат.
Давно забытый — будто привет из прошлого.
Сладостный, с нотками пряности и цитрусов.
Аж голова кружится и дух захватывает.
— Простите, — слышу за дверью, — как найти кабинет тринадцать?
— Слева от вас…
Стук в дверь, и на пороге появляется курьер с огромным букетом белых едва распустившихся белых пионов.
Моих любимых белых пионов.
Аромат мгновенно заполняет все пространство кабинета.
Я с трудом беру огромный тяжелый букет.
Зарываюсь в цветы и втягиваю нежный аромат.
Андрей…
Только один человек знает, как я люблю именно эти цветы.
Но где же он умудрился их сейчас достать?
Невольно улыбаюсь и открываю карточку, вставленную в букет.
«С добрым утром»
Улыбаюсь невольно…
Способен ли он на отвратительную подлость и вместе с тем на поступки, наполненные тонкой чувственной романтикой?
Глава 44
Татьяна
Я стараюсь полностью погрузиться в работу, но всеобщий нервоз достигает меня даже в отдельном кабинете.
Сотрудники служб снуют, курьеры приносят письма, документы… электронка разрывается.
Только огромный букет белых пионов стоит возле окна и вселяет какую-то надежду на светлое будущее среди этого хаоса.
Но каждый кто приходит ко мне с просьбой или какой-то новостью приносит частичку этой суетливой неразберихи и страха.
Сопротивляюсь этому изо всех сил.
Стараюсь сосредоточиться на работе и собственной зоне ответственности, но общее информационное поле не отпускает.
И что хуже всего, вместе с рабочими моментами, которые действительно можно улучшить или скорректировать тянется огромная волна слухов.
Терпеть не могу пересуды и сплетни.
Всегда находится категория людей — нытики. Для таких любое изменение несет только дурное.
И своими домыслами, нытьем и негативом они только способствуют разрушению.
И наш, до недавнего, славный коллектив не обошелся без таких.
Плохо, когда этим занимаются женщины.
Куда хуже — мужчины.
Но все становится просто ужасно, когда они объединяются для разрушительного дела.
И вместо того, чтобы стараться что-то исправить, только чешут языками, распространяя панику.
Коридоры головного офиса полнятся неясным шепотом:
— …это он…
— …Воронцова дело…
— …Происки Воронцова…
— …хочет уничтожить…
— …Воронцов хочет выдавить с рынка…
Косые взгляды — меня не может не задевать это все.
В этих взглядах — и претензия, и обвинение.
Они не высказываются открыто — для этого же нужна смелость, но сквозят в исподтишка брошенных взглядах, обрывках слов…
Задевает ли меня это? Конечно!
В какой-то момент мне даже хочется запереться в кабинете — спрятаться ото всех, но…
Я пересиливаю это желание.
Минутная слабость — результат долго напряжения.
Кто-то обвиняет в чем-то меня? Плевать!
Просто ставлю букет цветов ближе — на самое видное место.
Наслаждаюсь ароматом и продолжаю работать изо всех сил.
Я могу только сделать то, что должно, и будь, что будет.
В конце концов я пробилась на верх именно благодаря труду и старательности, и этого у меня никто не сможет отнять.
А нагнетаемую истерию и обвинения Андрея…
В глубине души я все-таки не верю.
Да есть аргументы против него. Да у него есть мотивация. Да, он довольно жесткий бизнесмен, а бизнес — это же бассейн с пираньями…
Но, что-то внутри меня подсказывает, что он тут ни при чем.
День провожу в борьбе и устаю просто смертельно.
Уверена, если бы истерию не разгоняли так сильно, то все это прошло бы гораздо мене болезненно для всех.
Мне самой кажется, что я больше сил потратила не на работу, а на сопротивление этому негативу…
Вечером еду домой — выжатая, усталая…
В глазах — мелькают точки от прочитанных документов.
Поднимаю с трудом свой огроменный букет и мне кажется, будто аромат цветов только усиливается возле квартиры.
Открываю дверь и…
Застываю с разинутым ртом: вся прихожая уставлена цветами.
В дверной проем тоже выглядывают цветы…
Я просто замираю от неожиданности и обилия ярких красок.
Белые, розовые, красные…
Голова идет кругом.
Кремовые, лиловые, коралловые…
Появляется сияющая Лена.
— Мама, привет! — голос звенит, и губы сами невольно растягиваются в улыбке. — Смотри какая красота!
— Откуда это, — произношу вопрос, хотя сама прекрасно ответ.
Лена только усмехается — понимающе и… лукаво.
Тоже мне — лиса.
— А ты чего так обрадовалась? — спрашиваю сварливо. — Сияешь, как начищенный медный таз. Цветы вообще-то мои.
И с трудом опускаю букет на пол и прячу этим улыбку.
— Как это, что, мам? Ты что не видела моего «кружочка» в телеге?
Вот еще мне не хватало на работе кружочки смотреть.
У меня там своих «кружочков»… Куда бы деться только от них.
— Мне прислали письмо о
