Близнецы от бывшего мужа. Душа на разрыв - Виктория Вишневская
Везде.
Но она ведь не могла ничего узнать? Как? Только если Люда разболтала ей. Но это невозможно. Они даже незнакомы.
— Я всё знаю, — выпаливает, остановившись. Так близко, как не стояла бы по своей воле никогда, если бы не её эмоции. И схватившись за мою футболку, сжимает её так сильно, что пальцы белеют.
Перевожу взгляд на её глаза. В которых, помимо злости, плещется ещё и обида. Вместе со слезами, что она пытается сдержать.
— Про твоего ненастоящего сына, вторую семью, — надрывно выпаливает.
Из лёгких словно пропадает воздух. В один щелчок, отчего я чуть не задыхаюсь.
Прикрываю глаза.
Вдох-выдох.
Ясно.
Готов ли был к подобному? Нет.
— Кто рассказал?
— Это всё, что сейчас тебя заботит? Не то, что ты, как подлый трус, забоялся сказать мне в лицо истинную причину развода? Придумал какую-то левую отмазку. Но зачем? Почему просто не сказал, что разлюбил? Зачем нужно было делать больно? Говорить, что у тебя есть ребёнок?
Выбора другого не было.
У каждого свой путь решения проблемы, и для меня был лишь один — солгать. И уйти.
— Ты ведь знал, что для меня это важно. Но всё равно…
От её тона всё внутри скручивает. Этот пронизывающий голос проникает так глубоко, что хочется сдохнуть на месте или испариться.
— Знал, — не отрицаю. — Но я хотел, чтобы ты меня ненавидела.
Тот разговор про измену был случаен. Всего лишь совпало.
Я не знал, что написала мне Люда. Когда Славка с сомнением в глазах спросила, изменил ли я ей, понял, что лучшего момента не будет.
Я не смог бы ей изменить. А по-другому мы не разошлись бы. Продолжали отравлять друг другу жизнь. Только ядом был только я.
Согласился и получил то, чего хотел. Развод. И ненависть любимой.
— У тебя получилось, — в тёмных омутах пролетают молнии. — И ради чего тебе нужна была эта ненависть? Захотелось новых ощущений? Или любишь играть с людьми? Наигрался и бросил, да?
Закипает ещё сильнее.
— Слав, успокойся, — опять пытаюсь взять её за плечи.
— Для чего, Демьян?! — сжимает футболку и тянет за неё, заставляя наклониться.
Стискиваю зубы. Она вряд ли сейчас поймёт меня. Но что-то внутри гаснет. Будто предохранитель сгорает. И всё, что копилось долгие годы в голове, сейчас вырывается наружу:
— Потому что по-другому ты не смогла бы жить нормально без меня, — чеканю ей в тон.
Все эти годы я пытался забыть то, из-за чего два года в браке были одновременно счастьем и погибелью. И Слава вновь заставляет переживать всё это.
И нет, я не бесчувственная машина. Меня это задевает. Делает больно. Так, словно ты горишь на костре. Орёшь, когда пламя обжигает каждый сантиметр кожи. И Пожарская сталкивает меня в этот огонь своими рукам.
— Ты однолюбка, Слав. Ты не дала бы мне развод, как и я сам бы не смог уйти от тебя. И всё из-за того, что банально любил.
— И опять ты лжёшь, даже сейчас, — усмехается. Хватка на футболке пропадает. Она скрещивает руки на груди, закрываясь, и делает шаг назад. — И противоречишь сам себе. Зачем мне надо было жить без тебя, если мы любили друг друга?
— Любили, — соглашаюсь с ней.
До сих пор, как бы ни пытался забыть.
— Но ты меня не поймёшь, Слав.
— Ох, я постараюсь! У меня работа такая — выслушивать душевнобольных! — восклицает с насмешкой, а сама почти на грани истерики. — Попытаюсь!
Ладони превращаются в кулаки. Теперь уже от злости на неё.
— Я хотел уйти. У нас не получалось стать родителями. Не хотел мучить ни тебя, ни себя.
— Просто «ни себя», Демьян. Ты эгоист. Боишься признаться в этом. Мне было отлично и в браке. Без детей, просто с тобой. И уж не знаю, что ты там решил для себя… Но мы могли просто поговорить. И не нужно было вонзать мне нож в сердце.
— Просто поговорить? — слетает с моих губ. И, как болванчик, повторяю: — Поговорить.
Я готов взорваться изнутри.
— Да, представляешь? Мы делали так всегда. Решали так все проблемы.
— Мы говорили. Не помнишь? — вспыхиваю за одно мгновение.
Наш превосходный и счастливый брак. Всё отлично. Кроме того, что девушка, которую я полюбил, начала разрушаться. Из-за меня.
— Я напомню, — нетерпеливо выпаливаю, начиная сдаваться своим эмоциям. — Ты снова плачешь над отрицательным тестом на беременность. Я успокаиваю тебя, говорю, что мне никто, кроме тебя, не нужен.
Это была правда.
Когда я встретил Славку, я понял, что моим главным желанием был не ребёнок. А семья. И я обрёл её в лице своей жены.
Знал, что она всегда ждала меня дома. Та, кто любит и не предаст.
И сдохнуть в одиночестве, где-то на земле с пробитой грудью уже не так паршиво. Зная, что кому-то ты в этом проклятом и прогнившем мире нужен.
— Я предложил развестись.
Это было отчаяние. Не искреннее желание. А необходимость, чтобы больше не видеть страданий своей жены.
— Всё кончилось благополучно для нас, — дёргаю плечом. — Но я видел, ты жила моими желаниями. Навязанными. Теми, что я утратил. И никакие разговоры не помогали. Тогда я потерял надежду, что мы сможем поговорить. Отпустить друг друга спокойно. Я не мог дать тебе ребёнка. А ты так отчаянно его желала. Что мне оставалось делать?
Она замолкает. В глазах мелькает что-то необъяснимое вместе со слезами.
Она не примет этой правды.
Психолог, что промыл сам себе мозги?
Звучит грубо, но так я это и видел. Слава так себя вела, вызывая у меня страх за неё. И муки совести, что к этому привёл её я.
— Что мне оставалось? — спрашиваю её ещё раз. — Это и было эгоизмом, Слав. Делать вид, что всё нормально. Потому что мне с тобой хорошо. Но я устал, солнце. Просто устал смотреть на то, что происходит с нами.
Подхожу к ней, не выдерживаю и тянусь руками. Обнимаю её, зарываясь носом в её шею, не закрытую в этот раз шарфом. Вдыхаю любимый запах.
Сколько раз я мечтал так сделать!
И получилось только в таких обстоятельствах.
— Я портил тебя. Стирал как личность. Понимал это, видел. Да меня, млять, война так не погубила, как мысль о том, что я делаю больно любимому человеку. Мало того, что навязал тебе своё желание, так ещё и не мог его исполнить.
Обхватываю её крепче. Не шевелится.
Явно не воспринимает мои слова всерьёз.
Порой мы не видим всей правды, пока нам не скажут
