Я с тобой развожусь, предатель - Надежда Марковна Борзакова
Он не понимал, почему она отказалась поужинать с ним. Нет, реально? Она реально до сих пор не поняла, что у него к ней уже другой интерес? Не дура же, вроде бы, так что… Как ей, учитывая наличие ребенка и бедственное положение может не хотеться быть при мужчине вроде него? Фантастика.
Может быть цену набивает? Хотя это не похоже на Машу. Не такая она. Похоже и правда просто зациклена на ребенке. Это важно, да. Но ребенок — не вся жизнь, не единственный ее смысл. Или это просто он ей “не зашел”, несмотря на все?
Как бы там ни было, а сдаваться Зарецкий не собирался. А потому, закончив с работой, заехал в цветочный и купил там шикарный букет разномастных цветов белых и пудровых оттенков. В комплект к нему хорошие роллы, бутылка вина и крутая развивалка для малой, присоветанная консультантом в детском магазине. Покупая ее для малой, он невольно улыбался. Прикольная она. Что-то соображает в маленькой голове, радуется, грустит. Тимур к детям не очень, но Анютка прелесть. Такая, как, наверное, сама Маша в детстве.
Подъезжая к дому, где поселил их, отчего-то нервничал. Причем так сильно, как давно уже не помнил, чтоб было. Припарковался, набрал Машу. Ответила после первого гудка.
— Алло? — испуганно.
— Маш, привет! Я тут мимо ехал и решил заглянуть. Можно поднимусь? — какую чушь он несет.
Мимо проезжал с букетом, роллами и игрушкой? Серьезно?
— А… М-м-м, ну да, конечно..
Мелькнула мысль, а вдруг она не одна. Вдруг есть другой? А что, Машка красивая по-женски. Одна уже несколько месяцев, разведена. Может в этом дело? Но чего он тогда о ней не заботится?
Да ну, бред.
— Я тогда в домофон звоню.
Конечно же ключи у Тимура были. Квартира же его. Но вваливаться по-хозяйски неловко. Ей и так некомфортно и это не притворство, он чувствовал. Так что нечего дополнительно девочку смущать и власть демонстрировать.
Открыла, поднялся.
— Ты не смогла в ресторан и я решил привести его сюда, не против? — спросил, глядя в ее карие глаза.
Девушка была в джинсах и рубашке на футболку. Домашняя, нежная. Рядом с ней, держась за ногу стояла Анютка. Милаха такая.
— Это очень мило, Тимур, — он посторонилась, — приглашая зайти.
— Это тебе.
— Спасибо.
От того, как просияло лицо девушки, когда он ей протягивал букет, Тимуру захотелось ей каждый день цветы дарить. Лишь бы вот точно так же улыбалась и глаза вот так же блестели.
В квартире пахнет домом. Мятным чаем, выстиранным бельем. И сама квартира как-то… Ожила, что ли, с появлением в ней девочек. Раньше это была просто стильная, статусная хата, еще один источник заработка, а теперь она — дом. Маша провела его в кухню. Там поставила букет в вазу, щелкнула чайником. Анютка с любопытством его разглядывала.
— Я Ане такую штуку купил, — показал Маше игрушку, — Сказали то, что надо в ее возрасте.
— Так и есть. Очень классно. Спасибо, Тимур, — искренне.
— Можно я с ней отдам?
— Конечно.
— Слушай, тут роллы, — отдал ей пакет, — Вино… Ты пьешь?
— Пью, — улыбнулась, — Слушай, ты не мог бы за ней присмотреть, а я пока накрою? То есть… Ну, Аня просто везде лезет, возраст такой…
Смутилась. А что такого? Он не по детям, конечно, своих нет, но присмотрит. Ему не трудно.
— Да не вопрос, поиграем пока, — присел на корточки, — Ань, смотри, что у меня есть? Идем в комнату, рассмотришь что там да как пока мама на стол накроет.
— Дем! — сказала малышка и несмело вложила ручку в его ладонь.
В груди защемило от этого прикосновения. Классно так… Такая маленькая. Как, черт возьми, можно от нее отказаться? От нее и от Маши. От такой, как Маша? Променять на какую-то левую девку… Он не понимал, хоть убей.
Увел малую в комнату, сел на ковер, как был в деловых штанах. Вытряхнул из коробки развивалку. А потом сидел и наблюдал, как девочка, с сосредоточенным взглядом материнских карих глаз, потихоньку ее собирает. Залип…
Маша крикнула, что все готово. Они переместились с кухни в комнату, так удобнее чтоб малая была под присмотром. Сидели. Ели. Пили вино. По капле, а он пьянел. От того, как она говорила, смеялась над его шутками, краснела. От того, как смотрела на него.
Впервые в жизни где-то кроме дома бабушки Зарецкий почувствовал себя дома. Здесь, рядом с этими девочками.
С его девочками.
Глава 25
Мария
У меня никогда не было такого вечера. Проводив Тимура я осознала это со всей ясностью. Ни-ког-да. Конечно бывало такое, что я, Анечка и Дан проводили вместе время, гуляли, но это всегда было как-то неловко и создавалось ощущение, что уставший на работе муж делает одолжение, поступает так из чувства долга, который ему претит. На момент, когда это происходило, я этого не понимала, ну, или не хотела замечать, зато теперь осознала со всей ясностью.
Знаете, как это бывает? Пока ты в отношениях, стараешься что-то не замечать, обманываешь себя, уговариваешь, переубеждаешь, оправдываешь, цепляясь за крохи хорошего, которое происходит. За привычку цепляясь. За страхи, да.
А вот, когда уходишь, и не просто уходишь, а видишь какой человек на самом деле, каким он может быть, то отрицать больше нет смысла, повода. Многое осознаешь, понимаешь.
Утром мне на карту пришли алименты. Снова четко, день в день, через месяц после предыдущих. Я не считала это жестом доброй воли. Понимала, все дело в том, что за выполнением постановления судьи пристально следят законники, и что Данила надеется на апелляцию.
Мы договорились встретиться с Кариной и Адамом, а потому в полдень мы с Анечкой уже были в закусочной. В ней была детская комната с хорошими аниматорами, а потому детки были счастливы, а родители могли пообщаться.
— Он на тебя запал, Маш. Это точно, — подытожила подруга, когда я ей рассказала про вечер.
— Ой, Карин, зачем я ему нужна. Разведенная женщина с ребенком. Это просто… Что-то вроде дружеской поддержки, — от найденного более логичного объяснения поведению Тимура стало тоскливо. Но я дала себе слово смотреть правде в глаза вместо того, чтоб прятаться от нее.
— Дружба между мужчиной и женщиной — миф. И ты это знаешь.
— А еще я знаю, что не могу составить конкуренцию юным и длинноногим
