Я с тобой развожусь, предатель - Надежда Марковна Борзакова
— Да нет, конечно, — ответила я.
Кроме нес в просторном кабинете были еще пятеро менеджеров. Все молодые, до тридцати. Когда Саша закончил меня знакомить, я смущенно осознала, что от волнения не запомнила имен. Прекрасно, просто здорово.
— А теперь давай, присаживайся и поговорим о деле, — сказал Саша, пододвигая стул на колесиках к моему.
Я зашла в социальную сеть, нашла там профили. Все те несколько минут, что Саша их рассматривал, чувствовала себя как на экзамене, к которому не готова. Я — хороший стилист. Но чтоб контентщик еще и для такого уровня…
— А неплохо, Маша. Есть чему учиться, да, но и потенциал тоже есть, — сказал он и я выдохнула с облегчением.
Глава 24
— Кстати, у нас зал для сотрудников бесплатный, — говорила Юля, одна из менеджеров. — Так что, если хочешь, присоединяйся, Маша. Мы как раз завтра все идем на групповое занятие.
— Да я… У меня формы нет и как-то… И дочка маленькая, — замялась я.
От одной мысли, что я появлюсь среди стройных и подтянутых завсегдатаев клуба со своей поплывшей талией становилось неловко. Конечно, стрессы и переезды сыграли свою роль и я немного похудела, но фигура все равно оставалась рыхлой и ни разу не добеременной.
— Ты рассказывала, что она с няней, правильно? — я кивнула. — Ну вот, тебе ничего не мешает. Сама же говорила, что хотела бы фигуру улучшить.
Говорила, верно. Проработав несколько дней в месте, в котором все буквально пропитано спортом, мое желание привести себя в порядок обострилось донельзя. Но как же Анечка? Она и так одна целый день. Без меня. Такая малышка, а уже без мамы. Ну, нет, займусь собой как-нибудь потом, когда она подрастет, к тому же лишних денег на форму у меня нет. Я вон в долгах, как в шелках.
Закончив обедать, я погрузилась в работу. Под Сашиным руководством снимала тренировки и монтировала готовый материал для социальных сетей. Получалось пока что так себе и я очень из-за этого нервничала, но коллега подбадривал и терпеливо всему учил. Так же было решено, что я все же буду посещать курсы контент-мейкера — офлайн — и начну это делать со следующей недели.
— Ну, на сегодня все, Маша, — сказал Саша, — До восьми скинешь мне те три видео и варианты музыки к ним, ок?
— Хорошо. До завтра тогда.
Попрощавшись со всеми я буквально упорхнула домой. Очень хотелось к Анечке. Отсутствуя дома почти по восемь часов, я безумно по ней скучала. Звонила няне по несколько раз и та терпеливо заверяла, что все в порядке. Я была ей за это очень благодарна. Ей и Тимуру.
Стоило подумать о нем, так сразу и увидела. Я выходила из зала, а он — из припаркованной машины.
— Привет! Домой?
— Да.
— Как день?
— Отлично. Вроде бы. Учились видео снимать и монтировать, — сказала я.
— Саша, кстати, всем доволен, — отозвался Тимур. — Ну, ладно, до завтра.
— Пока.
Когда проходила мимо него, внутри печально царапнуло из-за того, что Тимур ничего не добавил кроме обычной вежливости. Я идиотка? Сама это прекрасно знаю, но ничего не могу поделать с тем, что этот мужчина стал частым гостем моих мыслей в последнее время.
И дело было далеко не только в благодарности за его просто сказочную и беспричинную по сути доброту ко мне. Что-то в нем цепляло. Держало и не отпускало, несмотря на то, что мне не до этого от слова совсем.
Прогнав неуместные мысли, я поспешила домой. Там Женя как раз заканчивала кормить Анечку полдником. Увидев меня, малышка сползла с дивана и потопала навстречу, обниматься. Я расцеловала пухлые щечки, прижала к себе родное тельце. Она — это самое главное, смысл моей жизни.
— Маша, день прошел отлично, — сказала Женя, — Аня все поела по графику, мы с ней позанимались, поиграли.
— Спасибо большое, Женя, тогда на сегодня все, — сказала я.
Проводив няню, собрала дочку на прогулку. Пару часов мы провели на улице. Собирали опавшие разноцветные листья и я проговаривала названия деревьев, а дочка иногда их повторяла. Когда пришла пора второго дневного сна, я села за обработку видеофайлов. Справилась довольно быстро и отправила все Саше. Нервничала — что скажет. Не хотелось подвести Тимура, не хотелось лишиться столь необходимой для меня работы.
Проходили дни. Точнее пролетали, как сумасшедшие, и это было классно. Жизнь перестала походить на день сурка, ведь постоянно происходило что-то новое. Вскоре состоялось еще одно заседание суда, в результате которого было установлено, что я буду опекуном Анечки и откорректирована сумма алиментов, которую будет должен ежемесячно выплачивать Данила.
— Слышал хорошие новости, — поймал меня в коридоре Тимур.
— Да, — я едва удержалась, чтоб не запрыгать на месте, хлопая в ладоши как дите.
— Я же говорил, что все будет хорошо, Маша. А еще немного и эта история в принципе останется в прошлом. Так что, вечером пойдем праздновать? Как насчет ресторана?
Вечером. Праздновать. С ним. Внутри принялись бороться радостное возбуждение от такого предложения и чувство вины перед дочкой за то, что приду позже.
— Я бы рада, Тимур, но у меня Анечка.
— Так с ней же Женя.
— Ну, я и так большую часть дня не могу ей время уделять… Ты извини, пожалуйста, но… Я не могу сейчас. Правда. Спасибо тебе большое.
— Ну что ж, ладно, — он пожал плечами, — Тогда до завтра.
— До завтра, — отозвалась я.
И уходя в другую сторону, я говорила себе — так правильно. Правильно. И точка.
Тимур
Он никогда не был человеком, который прячется от реальности в отрицании. Иначе бы, наверное, никогда не смог вырасти из пацана-сироты, выросшего в деревеньке, в успешного столичного бизнесмена. Вырасти потом, болью и кровью, умудрившись избежать огромного количества проблем, которые кроются за нелегальными боями на тотализаторе.
Вот и сейчас Тимур Зарецкий не собирался отрицать того, как сильно ему нравится, когда рядом Маша. Слушать ее голос, ощущать то особое женское тепло и энергетику, что от нее исходит, заботится о ней, да. О ней и о ее дочери, хоть раньше он не мог бы представить, что захочет заботится о чужом ребенке. Однако случилось именно это.
Маша Тимуру нравилась. нравилась по-особенному, не так, как все предыдущие женщины, с которыми он был. Зарецкий не мог понять, как так вышло, ведь она не совсем его типаж по фигуре, например. К тому же ребенок… Но это не меняло факта. И вот, осознав то,
