На грани развода - Марика Крамор
А я…
Тяжёлым взглядом изучаю женское лицо. Тащусь от шелковистых светлых волос. От нежности и огонька во взгляде, от искренней улыбки, от задорного характера, от мягких чувственных губ.
Так может быть, я… все же буду счастлив с кем-то другим? С тем, кто мне подходит и кому я подхожу… Кто будет готов терпеть мои закидоны. Мама частенько в шутку говорила: «Не завидую этой девочке. Ох, не завидую».
Отбрасывая в сторону осторожность, перехватываю Катину ладонь, переплетая наши пальцы. Как сокровище. Потому что не знаю, как она отреагирует: вырвет руку или нет.
— Если бы скучал, меня бы здесь не было.
Сложно интерпретировать ее выражение лица. И не удивление, и не смущение, и не радость, и не грусть. Сомнение? Возможно. Недоверие? Очень даже может быть.
Но ее рука все ещё в моей, и пальцы крепко смыкаются вокруг моей ладони, надёжно сцепляя замок.
Над следующим вопросом Катя раздумывает долго, но в итоге решается.
— Что тебе папа наговорил сегодня?
— Вставил немного. Но оно и оправданно. Ой, Кать, у меня реально черт пойми что с последней партией. Я сейчас езжу подмазываюсь. Доверить никому не могу. Амран намерен вернуть большой объём продукции, но он такой не один. Ну а мне приходится выслушивать все эти претензии. Потому как реально косяк. Будет хуже, если сразу несколько крупных заказчиков перестанут со мной работать.
— И все? — произносит с сомнением.
— Конечно, — незачем ей вклиниваться, совсем незачем. Я ещё не жаловался на Амранов всяких. — Голодная?
— Нет, спасибо, — отвечает уверенно, а у меня весь настрой растворяется. Планы летят к черту. — Давай просто прогуляемся, и мне уже скоро нужно маму сменить. Извини, я не смогу допоздна…
Ну… Ладно.
Не говоря ни слова, перестраиваюсь в соседнюю полосу и думаю, как бы повыгоднее «просто прогуляться».
Сворачиваю, петляю между домов и ищу место припарковаться.
Между нами с Катей есть много чего такого, о чем лучше сейчас промолчать. Потому как выяснять не время.
Но заинтересованность и ощущения непривычного спокойствия неумолимо подталкивают к бесповоротному шагу…
Останавливаю машину. Выпрыгиваю из салона, распахиваю дверь со стороны Кати. Предлагаю свою помощь.
И вновь рука в руке. И вновь приятное живое тепло в душе.
Катю хочется поймать и не выпускать из объятий. А ещё… языком провести по изгибу шеи, но уже будет совсем перебор.
— Ладно, раз ты ничего не хочешь, пошли прогуляемся.
Катя оступается от удивления.
— И что, даже уговаривать не будешь? Я тебя не узнаю.
— Ну это ж не фреш по утрам, — нагловато подмигиваю.
Двадцать минут просто растворились в течении времени, зародив внутри меня легкое приятное напряжение.
Женская ладошка все также утопает в моей руке, а я с каждой секундой все больше и больше поддаюсь очарованию этой девушки. И уже одна мысль, что кто-то другой может до неё дотронуться на вполне законных основаниях, капец как подкашивает и раздражает. А уж то, что она на вполне законных основаниях может на это ответить, вообще сносит голову.
Сам не понимаю, в какой момент руки опустились на тонкую талию, а дыхание углубилось, став резким. Слегка затуманенный взор ползёт по розовым губкам, и я словно наяву чувствую, насколько они податливые, сладкие.
Прижимаю девушку к себе, не представляя, чем аккуратно загасить возможное сопротивление. Но Катя не сопротивляется. Она замирает, взгляд ее скованно и слишком растерянно скользит по моему лицу, а ладони неуверенно упираются мне в грудь.
— Вил, — шепчут ее губы. С трудом сдерживаюсь, чтобы не впиться, не почувствовать наконец их вкус. У самого уже мозги плавятся.
— Видишь, какой я невезучий, — наклоняясь, выдыхаю ей в рот, перехватываю сбившееся дыхание. — Вроде и рядом, а трогать нельзя.
Она вздрагивает, когда наши губы коротко встречаются. Всего лишь мимолётное касание, а напряжение уже бьет в цель.
Катя… Хочу прижать ее к стене, вдавить в своё тело, хочу, чтобы меня почувствовала, хочу, чтобы ей это понравилось. Возбуждение охватывает огнём. А Катина нерешительность подливает масла.
Да пошло оно все в жопу! Обхватываю ладонями ее голову, крепко фиксируя, не давая ни единого шанса от меня отодвинуться.
Едва справляясь с собственным рваным дыханием, сразу проникаю языком в ее рот, провожу по острию зубов, нагло скольжу глубже, самонадеянно исследуя территорию.
«МОЕ, ВСЕ МОЕ», — отдаётся звонкими молоточками в голове. Поцелуй разгоняет кровь по венам, превращаясь в чувственную пытку… и это мой срыв.
Сам понимаю, что уже излишне налегаю на Катю, слишком явно демонстрируя острое возбуждение; позволяю себе то, что пока ещё рано, но остановиться вовремя не успеваю.
— Вил…
И мое сумасшествие резко прекращается.
Стараясь выровнять затруднённое дыхание, Катя безуспешно пытается отвернуться. Голос ее стал ниже, взгляд затуманенный.
— Я ни на чем не настаиваю, — проговариваю на всякий случай, едва ли успевая распределять остатки кислорода в легких. — Я понимаю, что тебе сложно.
Не могу отстраниться и позволить ей провести черту между нами. Обнимаю. Искренне радуюсь, что она сейчас со мной, а не где-то там. И сердце, как с ума сошло, сбежать норовит: бьется и бьется, сейчас проломит рёбра.
— Кать, ты мне только скажи. Вы же вместе жили. Он теперь съехал. А если вернётся? Ночевать останется…
— Я правда об этом не думала. Вряд ли так получится.
— Для меня странно чувствовать себя настолько беспомощно.
Вновь прижимаюсь к ее губам. Поддерживаю за подбородок, чтобы не отвернулась. Медленно скольжу ладонью по горлу и вот уже пальцами поглаживаю ключицы.
— И все же. Если такое произойдёт и он приедет, ты мне расскажешь? — выпрямляясь, даю понять, что для меня это ОЧЕНЬ важно. Я не готов делиться женщиной ни с кем. Для меня такое чересчур.
Переплетаю наши пальцы, прижимаюсь губами к тыльной стороне ее ладони.
И жду ответа.
****
— Все, пора! — командует папа, потирая ладони. Как и обещал, он заехал за мамой и попросил оставить у них на пару дней Кира.
Неприятное чувство горит внутри. Мне стыдно перед папой. Очень стыдно. И в глаза ему смотреть не хочется. Столько лет я доказывала ему, что мы с Женей сами всего добьемся и на шее у него сидеть не будем, и Женя очень целеустремленный молодой мужчина, а все обличительные слова папы в адрес моего любимого абсолютно беспочвенны. А сегодня будто одним махом накрылись все шесть лет.
— Мам, я все взял! Ничего не забыл. А ты приедешь? — сын врезается в меня, обнимая за талию, с надеждой закидывает голову.
— Конечно. Я завтра заскочу, — в ответ получаю счастливый ясный взгляд.
Родители
