Разрешение на измену - Валерия Бероева
Он только появился на свет, но уже пережил столько боли и страха по вине взрослых…
Не знаю, как находиться рядом с радостной молодой мамочкой и её ребёнком, когда испытываешь жгучую зависть к их благополучию, здоровью, счастью...
Может, попросить, чтобы перевели в одноместную платную палату?
Но деньги…
Попросить в долг у кого-нибудь из знакомых?
Нет, это так унизительно…
Родившая женщина просит деньги, чтобы оплатить место в роддоме…
Как мать-одиночка… Беженка, лишённая крова… Круглая сирота…
Я ведь ещё Соне должна за покупки.
Теперь нам с Машей придётся экономить. Нужно найти новых заказчиков.
И вообще, не представляю, как и на что мы будем жить…
Если прогноз врача сбудется, то мне придётся остаться дома, ухаживать за сыном, а значит, снова фриланс. Ни в какой офис я ходить не смогу.
А где брать деньги на лечение ребёнка, реабилитацию? Говорят, всё это страшно дорого. Пособие и в малой мере не покрывает расходов, а содержать нас некому…
В мыслях я уже расписала всю свою жизнь на десять лет вперёд, готовая полностью отдать себя сыну, восстановлению его здоровья. И Маше…
Ей ведь тоже придётся несладко…
Тревога подтачивала мои силы, обесточивала, расходовала на себя и без того скудный ресурс.
О муже я не думала совершенно.
На первый план вышли две проблемы: как помочь сыну и где взять денег на жизнь…
Но неверный супруг прервал мои размышления, постучавшись в дверь палаты.
Я не сразу узнала его в маске и шапочке, халате и бахилах.
Взглянула мельком, думая, что это пришли к моей соседке, и снова уставилась в стену.
Раменский присел на мою кровать, поставив на тумбочку пакет с передачкой.
Тихо произнёс, склонившись надо мной и обдав знакомым запахом своей туалетной воды:
— Ри, привет! Как ты?
Дёрнулась, как от пощёчины.
«Что?! Эта скотина ещё спрашивает, как я?!»
Бешенство.
Меня, как в детстве, накрыл неконтролируемый гнев.
Сразу вспомнила, как отчаянно дралась в школе, заступаясь за слабых. Часто противники превосходили меня в силе, но это не останавливало.
Я кидалась на них, как на амбразуру.
И сейчас захотелось со всей силы столкнуть ненавистного мужа с моей кровати…
Ударить его…
Вцепиться зубами в горло и растерзать…
Но тело…
Моё изрезанное, покалеченное тело не могло совершить все эти действия.
Очень осторожно, чтобы не взвыть от боли, я развернулась, легла на спину, подтянулась на руках и попыталась сесть.
Лежать и изображать из себя слабую жертву перед Артёмом не стоило.
Он, молча, наблюдал за моими попытками устроиться на кровати, но даже не предложил помочь.
Не догадался или не захотел?
Да кто ж его знает…
Но я справилась сама. Прислонилась спиной к изголовью кровати, переплела руки на груди, прищурила глаза и начала неминуемый тяжёлый разговор:
— Артём, надеюсь, ты понимаешь, что нас ждёт развод?
Муж растерялся, захлопал глазами в искреннем недоумении:
— Развод? Ри, ты с ума сошла? Какой развод? У нас больной ребёнок родился. Ты одна не справишься. На лечение потребуются деньги, на учёбу Маши — тоже. Готова обречь детей на нищету?
Слёзы были уже близко, но я запретила себе плакать:
«Не сейчас! Не будь размазнёй! Ты сильная! Ты должна защитить себя и детей! Отрастить зубы и выгрызть для них нормальное будущее!»
Соседка по палате взяла на руки малыша и вежливо вышла, предоставив нам возможность продолжить выяснение отношений наедине.
— Раменский, я знаю, что ты прирождённый манипулятор. Как и моя мать… Только раньше я этого не замечала. А ты ведь так же пользовался мной всю жизнь. При этом считаешь меня глупой, слабой, несамостоятельной…
Но я докажу, что смогу обойтись без тебя.
Знаешь, я думала, что ты моё Солнце. А на самом деле ты оказался Чёрной Луной, заслоняющей от меня солнечный свет…
Муж встал с кровати и начал расхаживать по палате, заложив руки за спину.
Он был раздражён.
Рассержен.
В бешенстве.
— Ира, не городи чушь! Ты жила со мной как за каменной стеной. На всём готовом, ни в чём не нуждаясь. А сейчас вдруг «прозрела» — сделала из меня монстра.
Он взял стул, что стоял у окна, и присел рядом с кроватью, отзеркалив мою позу — вытянул перед собой свои длинные ноги и скрестил на груди руки.
Хмыкнула в ответ:
— А ты себя монстром не считаешь?
— Это не так, дорогая, — проговорил холодно, чеканя слова. — Я жил для вас с Машей, много лет. Вытянул тебя из твоей сумасшедшей семейки, спас от ведьмы-мамаши, укокошившей твою самооценку.
Да я, по сути, подарил тебе нормальную жизнь. И что в итоге? Теперь я монстр и негодяй?
«Господи, неужели с этим человеком я прожила шестнадцать лет? Кто он? Я его не знаю?»
— Артём, ты мне изменял и врал. Жил на две семьи. По-твоему, эти поступки не делают тебя лжецом и подлецом?
— Нет, Ри, не делают. Если бы ты знала, как всё обстоит на самом деле, возможно, сама предложила мне чаще бывать у Стоцкой?
«Люди, этот мужчина бредит? Он психически нездоров. Неужели я проглядела дебют шизофрении?»
Мне даже стало интересно, насколько далеко в своей лжи способен зайти этот прикидывающийся порядочным человек.
Попросила:
— Ну-ка, расскажи подробнее, почему я должна позволить тебе жить у любовницы?
И Раменский не подкачал…
Муж отважно посмотрел мне прямо в глаза и выдал новую версию событий:
— Понимаешь, Стоцкая не может иметь детей. Год назад она удочерила девочку, но та очень тяжело приживалась после детдома. Всё время грезила об отце, извела Маргариту просьбами найти его. И когда неожиданно увидела меня в квартире, приняла за своего вернувшегося папу.
Ри, девочка не совсем здорова. Эта вера, что отец к ней вернулся, поддерживает её.
Я не мог бросить ребёнка, а не Стоцкую.
С Ритой у нас ничего нет, мы не спим вместе. Просто я играю роль «папы», чтобы помочь малышке адаптироваться к новой жизни и восстановить здоровья. Вот и всё.
Я смотрела на и не верила, что это он — мой когда-то любимый, самый родной Тёма.
Оказывается, разочарование — очень странное чувство.
Уже не больно. Не жалко. А просто пусто.
Пусто внутри, потому что в сердце остаётся только образ любимого, а его самого там нет.
Изменив, он исчез из этого чистого пространства, ведь предателям там не место.
Артём внимательно следил за моим выражением лица. Хотел понять, как отреагирую
