Мой сводный хулиган - Анжелика Мики
Ходили на свидания, как будто только влюбились. Целовались на заднем ряду в кино, как подростки. Я пищала, когда он одаривал меня, то цветами, то чем-то для стрит-арта. Пыталась несколько раз завести разговор о его матери, но Егор мастерски переводил тему или просто затыкал меня поцелуем. Решила, что проще узнать информацию вероятно будет у Эдуарда Сергеевича. Впрочем уверена, что Егор ему ничего не сказал о наглом вторжении, полюбому не хотел мешать родительскому отдыху.
Стало почти привычным собираться впятером за завтраком, на котором иногда смеялся даже вечно хмурый Макс. И ночевать вместе в спальне Егора тоже уже вошло в привычку. Правда, иногда я всё же сбегала в свою комнату, когда надо было выспаться, а то совместно спали мы мало по понятным причинам.
С Дашей мы прям по-настоящему сдружились, могли часами болтать вживую или по телефону. Нам не нужно было врать, или притворяться, мы говорили, что думали и понимали друг друга. Первая подруга, с которой оказалось так легко.
— Ты не представляешь, какой у нас сегодня загорелся спор на «Основах журналистики». Преподаватель говорит: «Ваша задача — докопаться до сути». А этот придурок, ну Игорь, такой на серьёзных щах: «А если суть неприятна? Можно же украсить?» Мне показалось, что препод чуть со стула не упал!
Я засмеялась, представив эту картину. Толкнула плечом дверь на выход из универа, заправив смартфон за край шапки.
— И что, придурок так и остался при своём мнении?
— О, он начал про «позитивную повестку» заливать! Препод такой: «Правда не всегда позитивная. Иногда она серая и неудобная, и даже омерзительная бывает, но от этого она не перестаёт быть правдой».
— Согласна с вашим преподом, — улыбнулась я. — А у нас сегодня на живописи мне опять пытались впихнуть «правильную» композицию. Мымра мне: «Фаталина, твой стиль слишком хаотичный. Зритель должен видеть главное». А я ей: а кто решил, что у моей картины должно быть «главное»? Может, я хочу, чтобы зритель просто чувствовал?
— И что она? — с интересом уточнила Даша.
— Ничего. Вздохнула. Поставила «хорошо» и пошла дальше. Да и хрен с ней! Ладно я уже вышла, давай вечером по видеосвязи свяжемся?
— Да, лисичка, до связи. Хорошего вечера.
— И тебе, одуванчик, хорошо время провести.
— Чмок, — Даша сбросила, я же с улыбкой взглянула на экран смартфона, чтобы написать Егору, что освободилась.
Он настаивал встречать меня каждый раз прямо здесь, но мне хотелось чуть-чуть личного пространства. Чаще я вообще возвращалась домой одна, потому что проводила время то с Дашей, то наведывалась в гости к арт-группе.
Сегодня пятница, у Даши ещё лекции, в арт-группе у всех свои дела, поэтому мы договорились с Егором встретиться у фонтана и погулять. Ловила себя на мысли, что всё настолько наладилось, что я даже мечтать не могла о такой жизни. Завтра уже вернуться мама с Эдуардом Сергеевичем, и я подумала, что не только по родительнице соскучилась, но даже по отчиму.
«Зайка, поторопись, хочу тебя согреть» — пришло сообщение от Егора буквально в эту же секунду. Я хихикнула и вздрогнула от потока ледяного ветра, пронизывающего до самых костей. Возможно стоило согласиться на встречу прямо возле универа.
— Алиса! Эй, подожди!
Я обернулась, удивленно окинув взглядом подошедшую ко мне Машу. Ту самую, которая пыталась когда-то через меня познакомиться с Егором.
Это странно, учитывая, что с того момента мы ни разу с ней не общались. В её руках виднелся мольберт, лицо неестественно бледное, а глаза бегали в панике.
— Слушай, я тут картину для проекта тащу, и у меня… я, кажется, палитру в аудитории забыла. Поддержи мольберт, пока я сбегаю! Брат вот-вот на машине подъедет. Ну короче, пару минут.
Очень нагло, но в её голосе слышалась настоящая паника и я поддалась.
— Давай, только быстро.
— Спасибо!
Она сунула мне в руки мольберт и помчалась обратно к корпусу, скрывшись за дверью. Я обняла холодный деревянный каркас. Прошла минута. Две. Внезапно за спиной резко затормозила машина. Брат уже её приехал, что ли, а она где там запропастилась?
Обернулась, взглянув на парня лет двадцати пяти со светлыми коротко стриженными волосами. Правильные черты лица, но совершенно лишённые эмоций.
О, я знала это взгляд с холодным, изучающим интересом. Мажор, одним словом. Тачка крутая, дорогая, кожаная куртка, на запястье золотистый Ролекс. Как там его зовут? Я не помнила.
— Привет, Алиса? — скучающе уточнил он, обойдя машину.
— Привет, ага, — беззаботно отозвалась я, и сама сделала к нему шаг, так как он открыл дверцу пассажирского места.
Без лишний мысли хотела уложить мольберт, пришлось наклониться и…
— Я Стас, познакомимся ближе, зайка.
Не успела осознать, как он меня подтолкнул, что я грудью рухнула на мольберт. Сердце ёкнуло от ужаса. В следующую секунду подхватил мои ноги, сунув в салон, и захлопнул дверцу.
— Ты что делаешь? — с ужасом уточнила я, выпрямившись на сиденье.
Отбросила мольберт назад, и попыталась выбраться, но Стас уже оказался за рулём, и заблокировал дверь. Затем мужская рука уверенно и нагло пристегнула меня.
— Не усложняй, для начала мы просто поговорим.
Пахло дорогим кожаным салоном, и ароматизатором, от чего в горле появился ком. Не верилось, что это происходило на самом деле.
Паника ударила в голову. Я застыла, наблюдая, как он завёл движок и машина двинулась в неизвестном для меня направлении. Несколько секунд шока, а затем я потянулась за смартфоном.
— Не думаю, — буркнул Стас, с лёгкостью забрав у меня телефон, и, став прокручивать его в пальцах, невозмутимо продолжил: — Ты извини, ничего личного, просто у непробиваемой троицы так мало слабостей.
— Троицы? — нахмурилась я, и в голове появилась догадка, что видимо он говорил о Егоре, Кирилле и Максе.
Только я тут причём⁈ Троица действительно и мне казалась непробиваемой, только если первоначально я считала их обычными мажорами, то сейчас знала, что это преданные друг другу и своим принципам друзья.
Егор, как огонь их компании, всепоглощающий, разрушающий, и абсолютно бесстрашный.
Кирилл голос здравого смысла и совести, только не на дороге. За рулём у него как будто другая личность включалась, которая не уступала отбитости Егору.
Макс же являлся камнем стабилизации. Замкнутый интроверт, который говорил
