Отпуск с бывшим мужем (СИ) - Рымарь Диана
— Не вздумай ему верить! — пышет он гневом, тяжело дышит, будто пробежал марафон. — И не вздумай никуда уходить! Еще чего не хватало! Он же тебя обует, без трусов оставит! Знаю я этих альфонсов, вел такие дела в суде…
От него несет потом, недосыпом и какой-то звериной злобой. Кулаки сжаты до побелевших костяшек.
— Это кто тут альфонс? — Теперь уже Макар выступает вперед.
Он мгновенно напрягается, в глазах появляется опасный блеск. В сравнении с полураздетым взъерошенным Владом он выглядит как хищник рядом с истеричной дворнягой.
— Алька деликатная натура, а я скажу. Ты! Ты альфонс проклятый… — Влад задыхается от собственной ярости, слюна брызжет изо рта.
— С хрена ли я альфонс? — Макар делает шаг вперед, и я чувствую, как воздух в комнате накаляется.
Влад размахивает руками, его голос становится все более визгливым:
— Жил тут за ее счет, по ресторанам за ее счет ходил или где вы там еще шлындрали…
— Влад, я ни за что нигде не платила, а что по поводу дома, так ты… — пытаюсь вставить слово.
Но он перебивает:
— А ты его не выгораживай! Видно же, что на твой салон рот раззявил! А ты и хлопаешь ресницами, как дура…
Последние слова для меня, будто пощечина. Я чувствую, как кровь приливает к щекам, а в груди разгорается обида. Как дура? Серьезно?
— А ты что такой не шуганный? — Голос Макара становится тихим, опасно тихим. — Не били тебя никогда за оскорбление чести и достоинства, товарищ адвокат?
Влад пятится, но продолжает изрыгать:
— Только попробуй, я тут же в суд… Я с тебя такую компенсацию…
— Так у меня свидетель есть, что ты первый в драку полез, если что. Так, Бина? — Макар оборачивается ко мне, в его взгляде читается вопрос.
— Не смей вмешивать в преступный сговор мою жену. Проваливай из нашего дома… — Влад вытирает пот со лба, но продолжает наступать.
И тут меня прорывает:
— Это мой дом! Это я его арендовала и заплатила за него. Если кому и проваливать, так тебе!
Говорю так громко, что сама пугаюсь. В горле пересохло, сердце бешено колотится.
— Да, да. И если кого и называть альфонсом, так не меня, — подхватывает Макар полным презрения тоном. — Это не я свою любовницу за счет жены на море решил вывезти отдохнуть. Если совесть есть, ты все жене возместишь. Хотя какая у тебя там совесть, слизняк… Этот дом Альбины!
— Да будет вам известно, что пока двое в браке, все общее! А мы еще в браке, так что… — Влад выпячивает грудь, пытаясь казаться значительнее.
— Ты вообще соображаешь, что несешь? Ты сюда с любовницей приехал, козлина! — рычит Макар.
— Я-то приехал. Но она со мной, по крайней мере, по любви. А эта… — Влад обводит меня презрительным взглядом. — Нашла себе мужчину по вызову и строит тут из себя!
— Это кто тут мужчина по вызову? — Макар сжимает кулаки.
— Влад, ты дурной совсем? Он ни по какому не по вызову… — вступаюсь я, но он не слушает.
— Хватит врать! Лучше признайся, сколько ты ему заплатила, чтобы меня подраконить, и сколько потратила на гульки с ним. Я ни за что не поверю, что этот мускулистый с тобой за так…
Влад медленно обводит меня взглядом — с головы до ног, так презрительно, так пренебрежительно, будто оценивает товар на распродаже. В его глазах читается: «Ну серьезно? Такая, как ты, и такой мужчина? За деньги только!»
Вот каково на вкус унижение.
Я чувствую себя так, будто он содрал с меня всю одежду и выставил голой на всеобщее обозрение со словами: «Смотрите, какая она жалкая! Неужели кто-то может ее желать просто так?»
Слезы подступают к горлу, но я их сдерживаю. Не дождется! Не дождется он моих слез!
— Ну ты нарвался, петух гамбургский! — Макар делает угрожающий шаг к Владу.
— Макар, не надо, прошу! — Я хватаю его за руку, понимая, что сейчас тут начнется настоящая драка.
— Вот-вот, послушай ее, не нарывайся сам! — Влад пятится к выходу, но продолжает ядовито усмехаться.
И тут меня окончательно накрывает. Вся боль, обида, унижение — все выплескивается наружу.
— Пошел вон, видеть тебя не могу! — рычу я так, что голос срывается.
А муж не отходит в сторону. Стоит в дверном проеме, загораживает выход, и на лице его играет довольная усмешка — мол, добился своего, довел до белого каления.
Но тут уж Макар вступает в наш поединок взглядами. Попросту берет и пихает Влада назад одной рукой, будто он не взрослый мужчина, а назойливый ребенок. Легко, без усилий, но так, что тот отлетает в коридор, стукнувшись спиной о стенку.
Против Макара так просто не попрешь — он фигура значительная во всех смыслах.
А дальше происходит то, чего я втайне давно хотела, но физически не представляла, как это сделать. Однако с чем, с чем, а с физикой у Макара никаких проблем.
Он направляется к дрожащему от ярости Владу размеренным, уверенным шагом. Каждое движение выдает человека, привыкшего добиваться своего.
Влад инстинктивно отступает назад, его глаза бегают из стороны в сторону, ища пути отступления.
— Что ты делаешь? — визжит мой бывший муж, прижимаясь спиной к стене коридора. — Не смей меня трогать! Это нападение!
Но Макар даже не отвечает. Просто берет Влада за плечи — крепко, но без особой жестокости, скорее как непослушного ребенка — и начинает методично тащить к выходу.
— Отпусти меня! — орет Влад, пытаясь вырваться. — Альбина, что ты просто так смотришь?!
Я иду следом, не до конца понимая, что задумал Макар, но в груди уже разгорается злорадное предвкушение. Наконец кто-то поставит этого наглеца на место!
Влад цепляется за дверные косяки, за мебель, но сопротивление его жалкое. Макар тащит его, как мешок картошки, даже не напрягаясь особо.
— Ты не имеешь права! — продолжает вопить Влад, его голос становится все более истеричным. — Я в суд подам! За принуждение! За превышение самообороны!
— Какая еще самооборона? — хмыкает Макар, не останавливаясь. — Ты же сам говорил, что я альфонс. Значит, неопасен.
Мы добираемся до входной двери. Макар одной рукой отпирает замок, другой крепко держит Влада за шею сзади.
И тут происходит то, что я буду вспоминать с наслаждением всю оставшуюся жизнь. Макар открывает дверь нараспашку — в лицо ударяет свежий утренний воздух — и выставляет Влада на крыльцо. В чем есть, то есть — в одних мятых шортах, босиком, с растрепанными волосами.
— Вот так, — говорит Макар с удовлетворением и захлопывает дверь. Щелчок замка звучит как победное «Ура».
Секунду стоит тишина. Потом Влад начинает сходить с ума.
БАБАХ! БАБАХ! БАБАХ!
Он колотит в дверь кулаками так, что та ходуном ходит на петлях.
— Немедленно впустите меня! — орет он таким голосом, что, кажется, вся округа просыпается. — Я тут по праву! Вы не имеете права меня выгонять!
В голосе слышится такая истерика, что мне даже немного его жаль. Совсем чуточку.
— Нет у тебя тут никаких прав, — спокойно отвечает Макар через дверь, прислоняясь к ней спиной и скрещивая руки на груди. — Считай, тебя выселили. По решению собственника.
— Я сейчас в полицию позвоню! — продолжает вопить Влад. Слышно, как он мечется по крыльцу, топает ногами. — Я хозяевам позвоню! Вы ответите за самоуправство!
— Ага, давай, — невозмутимо парирует Макар, и в его голосе слышится легкая насмешка. — Кто первый? Я сейчас приятелям из полиции позвоню, они как раз специализируются на усмирении зарвавшихся отдыхающих. У них тут участок рядом, за пять минут домчат.
На мгновение за дверью воцаряется тишина. Видимо, до Влада доходит, что его угрозы звучат не слишком убедительно. Мужчина в шортах, орущий под дверью чужого дома в полседьмого утра — зрелище не для слабонервных.
— Альбина! — кричит он уже более жалобным голосом. — Скажи своему амбалу что-нибудь! Что ты молчишь?
А что я ему скажу? «Спасибо, любимый»?
Ой…
Я назвала его любимым? Ошиблась… Точно?
Сердце делает странный кульбит в груди. Откуда взялось это «любимый»? Просто так, машинально, или…
