Соседка снизу. Подарок на новый год - Настасья Райс
У меня перехватывает дыхание, а к глазам подкатывают слезы. Это не просто подарок, это вручение символического ключа от ее мира.
— Мия… — произношу я, а голос дрожит. Опускаюсь перед ней на колени и крепко-крепко обнимаю. — Это самый драгоценный ключ на свете. Я буду хранить его как самое большое сокровище.
Мия счастливо прижимается ко мне, а потом выскальзывает из объятий и указывает на золотистую коробку.
— А это папе от тебя! Дай-дай!
Встаю, беру коробку и вручаю Миру. Он принимает её с лёгким, любопытным прищуром.
— Интригуешь, Снегурочка, — замечает он, срывая бумагу.
Внутри в глубокой бархатной шкатулке, лежит не картина, а карта звёздного неба. На темно-синем, почти черном фоне тончайшими серебряными линиями нанесены созвездия. Внизу алым цветом выведена дата — день рождения Мии. И рядом, каллиграфическим почерком, надпись: «В день, когда зажглась самая яркая звезда».
Мир замирает. Он долго молча смотрит на карту, его пальцы осторожно проводят по гладкой поверхности, по дате. Потом он поднимает на меня взгляд… взгляд человека, которому подарили не вещь, а память в самом возвышенном ее воплощении. Память о самом важном дне его жизни.
— Спасибо, — говорит Мирослав наконец. Он наклоняется ко мне и целует в лоб. — Это… самый лучший подарок.
Мия тем временем уже вертит в руках тонкую кожаную папку.
— Пап, а это что? Тоже тебе?
— Нет, рыбка, — отвечает Мир, отрываясь от меня, беря папку. Его выражение лица меняется, деловая сосредоточенность, которую я видела в его кабинете, возвращается, но теперь в ней сквозит озорная, почти мальчишеская искра. — Это юридический документ. Очень важный. — Он протягивает папку мне. — Для тебя, Анастасия Сергеевна.
Я беру её, ощущая под пальцами прохладную кожу. Внутри на плотной бумаге с водяными знаками, напечатан официальный, сухой текст, полный «Настоящим Договором», «Сторонами» и «Приложениями». Но содержание…
'ДОГОВОР БЕССРОЧНОЙ И БЕЗВОЗМЕЗДНОЙ АРЕНДЫ С ПРАВОМ ВЫКУПА.
Арендодатель: Савельев Мирослав Вячеславович.
Арендатор: Алёхина Анастасия Сергеевна.
Предмет договора: Сердце Арендодателя. Со всеми его изъянами, шрамами, оборонительными редутами и стратегическими запасами нежности.
Обязанности Арендатора:
1.1. Осуществлять ежедневный мониторинг состояния Предмета договора (путем взглядов, прикосновений, поцелуев).
1.2. Обеспечивать Предмету договора регулярную нагрузку в виде положительных эмоций.
1.3. Не допускать действий, ведущих к коррозии (ревности без повода), перегрузкам (излишней опеке) или простою (скуке) Предмета договора.
1.4. Совместно с Арендодателем осуществлять техническое обслуживание смежных активов: дочери Арендодателя, Мии Савельевой.
Право выкупа: возникает у Арендатора автоматически после подписания. Выкупная цена — взаимное сердце Арендатора.
Договор вступает в силу с момента его подписания сторонами и продлевается автоматически каждое утро, при условии наличия у Арендатора намерения проснуться рядом…'
Я читаю, и смех, и слёзы, и невероятная, всесокрушающая нежность борются во мне. Это так на него похоже! Обернуть самое сокровенное чувство в броню юридических формулировок, но сделать это так, чтобы каждая строчка кричала о любви.
— Ты… сумасшедший, — выдыхаю я, глядя на него сквозь навернувшиеся на глаза слезы. — Самый настоящий.
— Просто предусмотрел все риски, — парирует Мир, но его глаза светятся. Он достаёт из внутреннего кармана папки массивную, стальную ручку. — Готова подписать? Или требуются правки?
Я молча беру ручку, хотя вся дрожу, когда вывожу свое имя под строкой «Арендатор». Он подписывается рядом уверенным росчерком. Мия, наблюдающая за этим с огромными глазами, хлопает в ладоши.
— Ура! — кричит она, не совсем понимая суть, но чувствуя значимость момента.
Мир забирает один экземпляр договора, второй оставляет мне. Потом обнимает нас обеих, меня и пристроившуюся между нами Мию.
— Контракт подписан, — говорит Мирослав тихо, и его губы касаются моей щеки. — Объекты переданы.
Он делает небольшую паузу, и в тишине гостиной, нарушаемой лишь потрескиванием свечей, голос звучит ещё глубже, ещё весомее.
— Теперь всё по закону, — добавляет Мир, и в уголках его глаз собираются лучики редкой, сокровенной улыбки. — Нашего с тобой.
Эпилог
9 месяцев спустя.
Сентябрьское солнце заливает прихожую золотистым, ещё тёплым светом. Воздух густо пахнет кофе, свежевыглаженной тканью и… лёгким, едва уловимым запахом мужского волнения.
Сегодня очень ответственный день. Мия идет в первый класс. Она стоит перед зеркалом в полный рост, критично разглядывая свой образ: строгое, но нарядное платьице с белым фартучком, огромный белый бант, который мы с ней полчаса пытались завязать так, чтобы он не съезжал набок, и новенький, невероятно тяжёлый ранец за спиной. На лице не волнение, а сосредоточенная, торжественная серьезность первооткрывателя, отправляющегося покорять новую землю.
А вот Мирослав… Мир, обычно воплощение ледяного спокойствия и контроля, сейчас похож на тигра в клетке. Он уже в десятый раз поправляет идеально завязанный галстук, его взгляд беспокойно блуждает по квартире, будто проверяя, всё ли взяли для решающего штурма. Он молча ходит из угла в угол, а плечи его напряжены.
— Мир, — произношу я мягко, подходя к нему, останавливая его бесцельное движение, положив ладони ему на грудь. — Успокойся. Дыши. Это всего лишь школа и уроки.
Мирослав смотрит на меня, и в его глазах мелькает тень того самого молодого отца.
— Я понимаю, логически понимаю, — отвечает он, а голос звучит чуть натянуто. — Но… она там будет одна. В новом коллективе, с чужими взрослыми. Что, если…
— Да никаких «но» и «если», — прерываю я его, беру его большие, сильные, но сейчас почему-то беспомощные руки в свои и сжимаю их. — Слушай меня. Она твоя дочь. Мия справится, у нее в глазах сейчас не страх, а азарт, видишь? — Я киваю в сторону Мии, которая сейчас демонстративно застегивает на руке крошечные часики. — Такое ощущение, что это ты идешь в первый класс. Всё будет отлично. Поверь мне.
Мир смотрит на меня, и постепенно, очень медленно, каменная маска тревоги начинает давать трещины. В его взгляде появляется знакомая теплая ясность. Он делает глубокий вдох, и его плечи, наконец, опускаются.
— Милая, — говорит Мир тихо, так, чтобы не слышала Мия, увлечённая своими сборами. Его руки освобождаются из моих и обнимают меня за талию, притягивая ближе. — Люблю тебя. Без тебя я бы, наверное, еще наворачивал круги по прихожей.
Напряжение понемногу тает, передаваясь мне в виде спокойной уверенности.
— А я люблю тебя, — отвечаю я, поднимаясь на носочки, чтобы чмокнуть его в губы быстрым, громким поцелуем. — Всё, хватит репетиций. Езжай за цветами для нашей первоклассницы, как
