Тень красавицы - Полина Белова
Его рука в трусах начала двигать моей. Я молчала, думать и понимать, о чём он говорит, не могла совсем. Только страх перед ним, перед болью, которую он может причинить, перед его силой.
- Я не ангел и никогда не претендовал. И два года назад был уверен, что наказывал настоящую убийцу, которая избежала справедливого возмездия. И думал, что трахну шалаву, на которой пробы негде ставить, а не девочку, которая предпочла другого. Не дрожи. Не дрожи, я сказал! Я тебя не обижу. Успокойся.
Он отпустил, наконец, мою руку и я спряталаеё за спину. Отшатнувшись, прижалась лопатками к стене.
- Извини меня, пожалуйста, - не знаю, искренне я говорила или нет. Цель была одна - успокоить мужчину, и сейчас мне было не важно прав он или нет. Он застёгнул ремень и это движение немного успокоило, но произошедшее стало уроком: с ним надо осторожнее разбрасываться словами.
Михаил пристально рассматривал меня, заканчивая возиться со штанами, потом положил ладони на стену по бокам от моего лица.
- Извинить? Слишком легко... Но можно попробовать, если не просто так.
Я растерянно смотрела на него, чувствуя себя тупицей.
- А как?
- Я хочу поцелуй.
- Хорошо. Целуй...
- Нет. Я хочу твой поцелуй.
Сразу быстро чмокнула его в губы.
- Нет. Это не то. Нормально поцелуй. Тебе что, три года?.
Вздохнула и не стала оттягивать момент. Быстрее начну, быстрее закончу.
Коснулась его губ своими, потом языком, лизнула, просунула язык внутрь. Что там ещё надо делать, блин? Стала вспоминать весь свой нехитрый опыт.
Почувствовала, как его язык погладил мой, в ответ. А потом, сама не понимаю, что произошло и как, но мы уже целовались вместе, наши руки, сами собой, гладили и обнимали. Коленки мои, почему-то, подгибались от непонятной слабости. В голове шумело. Я словно уплывала куда-то, будто теряла сознание или себя...
Когда мы, в какой-то момент, оторвались друг от друга лицо Михаила тоже выглядело глубоко потрясённым. Он явно не ожидал таких ощущений.
- Настя... у меня крышу сносит.
Он внезапно решительно подхватил меня на руки и понёс в спальню.
Он раздевался сам, бросая одежду прямо на пол, и раздевал меня. Я мешала, глупо хватала его руки. Пытаясь сдержать или помочь? Не знаю, но при этом молчала. Начала дрожать. От холода? От страха? От возбуждения? От предвкушения?
И вот мы уже в постели. Я стыдливо пытаюсь прикрыть обнажённое тело одеялом. Целоваться было восхитительно, но остальное... Мне всё же немного страшно.
- Может, не надо... Это было очень больно...Тогда...
- А после, с другим, не было?
Михаил смотрит на меня вопросительно и уточняет:
- Ты с кем-нибудь после...
- Нет! - возмущённо не даю ему закончить вопрос.
- Хорошо.
Улыбается. Дурак! Нравится ему.
И больше мы не разговариваем. Михаил не даёт мне возможности соображать. Поцелуи снова уносят моё сознание, а первые ласкающие прикосновения мужских рук к телу бьют током, пронзая новым неведомым телу раньше удовольствием. Я плохо понимаю, чтои сама делаю. Наверное, скорее всего, лежу бревном, но Михаил успевает за двоих.
Жарко. Мне так жарко. Я часто шепчу «нет, не надо», но, к счастью, Михаил не обращает внимания. Наступает момент и он входит в меня, плавно, но мне, всё равно, немного больно и я жалобно вскрикиваю.
- Тесная, моя девочка. Ч.ш.ш.. Моя синеглазая ошибка, Моя хорошая, красивая девочка... Расслабся... Вот так, умница.
Он плавно двигается, выпрямившись, неотрывно наблюдая за моей реакцией, и лаская клитор. Его глаза внимательно следят за моим лицом. Вторая рука легла на грудь, начала теребить сосок, играть с ним. Движения его члена внутри меня стали резче, быстрее. В животе то нарастало, то откатывало напряжение, словно волна, которая не могла перекатиться через невидимый пик. Внезапно, Михаил сильно крутанул сосок и клитор какими-то своими особенными движениями, одновременно сильно наращивая темп толчков и внутренняя волна наконец-то перевалила через вершину и растеклась по всему телу, покусывая приятными мурашками и пальцы ног и кожу на голове. Михаил ещё некоторое время продолжал быстро-быстро двигаться, что было невероятно приятно, а потом со стоном повалился на меня, придавливая к кровати своим немалым весом.
Минуту спустя, он чуть сдвинулся и лёг уже рядом, накрыв нас обоих одеялом и крепко обнимая меня. И я отключилась в его тёплых руках. Просто мгновенно глубоко и крепко уснула.
Михаил уехал вечером воскресенья.
Все выходные для меня прошли в невероятном секс угаре. Я даже не представляла себя способной на такое безобразие. Но оказалось, что внутри, как я думала, порядочной девушки, пряталась какая-то ненасытная бесстыжая развратница. Вспоминать своё развязное поведение и всё, что со мной вытворял мужчина, было не просто неловко, а неимоверно стыдно. Оставшись одна, я беспокойно крутилась на постели, не в состоянии уснуть, и, от воспоминаний щёки время от времени опаляло жаром. Я зарывалась лицом в подушку и буквально стонала от стеснения.
Некоторым облегчением, в эту ночь, было только то, что Михаил уехал и не нужно смотреть ему в глаза, может быть никогда, если он больше не вернётся. Прощаясь, он целовал и шептал разные нежности, но ничего не обещал.
В университете после произошедших событий меня встретили неоднозначно. Откуда-то все узнали про попытку изнасилования, и про то, что я потребовала «высылки» своих обидчиков, но не стала засаживать их в тюрьму.
Некоторые ребята просто стали здороваться приветливо, а некоторые, Ольга с Ленкой, например, смотрели чуть ли не с ненавистью. Из-за квестов, которые я организовывала в позапрошлом году и целого года пения в группе с Тайгерами я была довольно публичным человеком. Да и интерес ко мне, в своё время, заметных парней, Максима и Стаса, тоже сыграл свою роль, поэтому меня и мою личную жизнь обсуждали все, кому не лень. Горячая тема, так сказать. Новость дня!
Что забавно, Соня рассказала мне, что некоторые считают, что я люблю Сашу и поэтому простила ему такое жуткое поведение. Люди всегда склонны верить в прекрасное и легко прощают ошибки, если последствия не касаются их непосредственно.
Ленка, подружка одного из несостоявшихся насильников, даже подошла ко мне в перерыве, зажала в тесном углу между шкафами в лаборатории и старательно объяснила, что я её Олегу сто лет снилась и не нравлюсь совсем. Она, дура, ревновала! Потом нелогично добавила, что он только её и чтобы я не протягивала к нему свои загребущие бл...дские лапы. И ещё что-то, я не запомнила. Будто меня не изнасиловать грязно пытались вчетвером, а в любви признались. Ещё
