На грани развода - Марика Крамор
Он смеётся. А я вспоминаю о целебном снадобье только сейчас. Да блин!
— И не говори. Есть совершенно невозможно, — осторожно стараюсь схитрить и утаить факт своей неблагодарности.
— Горькая. И чесноком отдаёт, да? — весело роняет.
А я уверенно соглашаюсь. Врать, так до конца!
— Не то слово! — активно поддакиваю. — Через силу приходится.
— Ты не пробовала даже, — фраза летит как камень. Твёрдо обезоруживает.
Осуждения в мужском голосе вроде и нет, но мне ужасно стыдно. Плечи уже уныло поникли.
— Прости! Она в холодильнике. Из головы вылетело напрочь!
— Да я так и подумал, — вновь веселится. — Тебе, понятно, не до этого было. Но если ты сейчас же не пойдёшь и не съешь немного, я примчусь. Накормлю тебя, ещё и в мелкого твоего ложку всуну, — заискивающе так тянет, по-доброму.
— Чуть что, сразу угрозы, — отсмеиваюсь и отвечаю уже серьезно: — Я обещаю наверстать, честно, — улыбаюсь, на душе теплеет. Почему-то представляю, как блестят лазурью глаза Вилана, а его искренняя улыбка согревает даже на расстоянии.
— А чего так? Не хочешь меня видеть? — смело продолжает подтрунивать.
— Почему же? — не понимаю, как ответить на этот вопрос, но легкая шутка вовремя приходит в голову. — На привлекательного мужчину почему бы и не посмотреть, — перед глазами мелькает тот самый букет… я так и не решилась сказать Вилу, что видела его.
— Самый лучший мужчина в мире в твоем полном распоряжении! Договорились! Поправитесь с Киром — я вас украду. Думаю, ему понравятся всякие спортивные штуки. Раз бате не до него, прогуляемся вместе.
Дыхание замирает. Сердце бьется где-то в горле.
— Вил, я этого никогда не говорила… — шепчу одеревеневшими губами.
— Да я вроде не слепой. Сам все вижу, — в мужском голосе появляется нечто неуловимое, но такое жесткое и несгибаемое, что я потрясенно замираю. — А я серьезно, вообще-то. Давай малого вывезем погулять, и ты отдохнёшь, — слегка запнувшись, мягко добавляет, — да и я отдохну немного, чего уж там. Так, у меня тут срочные вопросы по поставкам, я пока убёг! Наберу вечером. И про микстуру не забудь!
Как наяву вижу, что он подмигивает.
— Хорошо, — тяну в раздрае.
— Выздоравливайте уже скорее.
Звонок разъединяется.
А я падаю на кровать от морального бессилия.
Женя все выходные провёл у нас. Разговаривать более-менее плодотворно мы начали лишь к вечеру воскресенья. Ничего особенного не произошло. Женя в основном проводил время с Киром. В магазин сходил. Прогуляться вышел с сыном на двадцать минут. Меня старался не трогать. Но утром в воскресенье я вновь проснулась в его объятиях, супруг, не говоря ни слова, просто был рядом.
И так это выходит… неприятно. Он рядом, а у меня холод в душе. Я, вопреки всему, уже заглядываю в будущее без «НАС». Где только мы с Киром.
Женя просил позвонить, когда мне будет удобно. Сказать, как дела.
Тихонько крадусь по коридору, прохладный металл покусывает ладонь, пока я медленно опускаю ручку вниз. Приоткрываю дверь в детскую. Сыночек спит. Он уже стал более активным, весёлым. Это не может не радовать.
Возвращаюсь к себе… Ладно!
Набираю номер мужа.
— Катюш, привет. Вы как сегодня?
— Получше. Намного.
— Кать, тебе по видео можно позвонить? Я пока свободен.
А что… он сомневается, что я дома одна? Контролирует так?
Хммм…
— Да, звони, конечно, — роняю с сомнением.
Спустя пару секунд принимаю видео-вызов.
— Привет, — преданно глядит в камеру. Взгляд мягкий, обволакивает.
За его спиной моему взору открывается кусочек двери в кабинет.
— Ты просил набрать. Кир получше. Я тоже уже ничего.
Это так странно. Мне даже сказать ему нечего. Мне даже ответ его не нужен. Позвонила для галочки.
— Это хорошие новости. Кать, знаешь… я дома побыл два дня… и так уезжать от вас не хотелось.
— Ты к чему-то клонишь?
Изучает мое лицо на экране. Без косметики, бледное…
— Мне тебя не хватает.
— Мне тебя тоже раньше не хватало, но ничего, — отвечаю искренне, а в глазах его загорается возмущение, — со временем я научилась с этим жить. Наверное, это моя самая большая ошибка, да?
— Катя, я тоже где-то, возможно, был неправ. Но… я не готов учиться с этим жить. И я решил домой вернуться.
— Да? А что у тебя есть дом?
— Там, где ты. Где тебя нет — это уже не дом.
— Понятно. Звучит, конечно, громко. Но давай не будем торопиться. Тебе хорошо с мамой, ничего решать не надо. Мне сейчас проще самой. Потому что я наконец-то в глубине души уже ни на кого не надеюсь.
— Ты не хочешь, чтобы я домой возвращался?
— Нет. А ещё… мне не понравилось с тобой просыпаться… снова. Извини. Но это правда.
— Я не пойму, ты хочешь, чтобы я на коленях перед тобой ползал?! — повышает голос.
— Нет, что ты. Это лишнее. И это точно не поможет.
Супруг уже пылает гневом, и дверь за ним вдруг распахивается. На пороге взволнованный мужчина в синем костюме.
— Жека! Ольховский приехал! — ладонью коротко подзывает к себе. — Давай-давай, быстрее!
— Да ёб!..
Муж подрывается, пальцы его тянутся к горлу, торопливо застёгивают пуговицу.
— Я перезвоню, ладно? — торопливо тыкает в телефон и поскорее разворачивается. Через секунду его и след простыл.
Да. Вот и поговорили.
Видео продолжается, видимо, супруг промазал мимо кнопки.
Лениво тянусь заблокировать экран, не буду ведь я Женю ждать, но рука замирает в воздухе.
Дверь вновь приоткрывается, и сначала показывается голова с вьющимися рыжими волосами.
— Евгений Николаеви-ич… — доносится приглушенно.
Смело входит девушка. Классика жанра: чёрная юбка на ладонь выше колена, белая блузка, скромный вырез. Яркие волосы элегантно подняты наверх, открывают вид на объёмные золотистого цвета серьги, свисающие почти до самого плеча. В руках чашка.
Поддаюсь порыву и мгновенно закрываю пальцем камеру. Я изображение вижу свободно, а меня не должно быть видно.
— Женя-Женечка… — очень тихо касается моего слуха брошенная вскользь фраза и слабое бряцание кружки о тарелочку.
И тут внутри меня все обмирает. В смысле «Женечка»?!
И у него, вообще-то, нет личного секретаря!
Глава 29
Моему взору открывается лишь кусочек стола, возле которого крутится рыжеволосая барышня.
Телефон, очевидно, не попадает в поле ее зрения, в мою сторону она даже не смотрит.
Девушка что-то сосредоточенно передвигает на столе.
— Ну вот. Так-то лучше.
И выходит.
Я неверяще рассматриваю экран, собираясь с силами. Почти готова принять те самые мысли, из которых в голове уже настоящая паутина. Мерзкая, липкая. Каждый вдох наполняет
