Развод. И снова любовь - Элли Лартер
— Уже гораздо лучше! — говорит сын и принимается рассказывать, как его лечили, какие анализы брали, какие процедуры делали.
— Ты такой смелый, такой сильный! — говорю я ему с гордостью.
— Завтра уже выпишут, по словам врачей, — сообщает тем временем Миша. — Будем долечиваться дома... ну, то есть, в отеле.
Мы оставляем сына в палате, а сами выходим в коридор.
— В общем, ты зря приехала, — говорит Миша. — Только деньги и время потратила...
— И нервы, — говорю я, глядя на него с ненавистью. — Но ты не прав: не зря. Теперь я своего сына не оставлю. Я вернусь домой, в Россию, только вместе с ним, сколько бы времени ни заняли лечение и восстановление.
— У тебя же работа!
— У тебя тоже, и что?! Часть занятий перенесу в онлайн, где это возможно, часть отменю. А ты... ты оплати мне номер в отеле, где вы поселились. Кстати: кто — третья в вашей компании?! Лена Мордвинцева. Расскажи мне про нее — и про то, как ты представлял ее нашему сыну.
41 глава
— Лена — моя новая помощница, — говорит Миша совершенно невозмутимо, и это его показное спокойствие, показное равнодушие уже начинают порядком раздражать... он ведь и сам прекрасно понимает, что облажался, понимает, что виноват, что его авантюра пошла не по плану, но продолжает строить хорошую мину при плохой игре...
— Неужели?! — фыркаю я.
— Да, — подтверждает муж.
— Тогда почему ты со своей помощницей в одном номере живешь?! И почему она тусуется в бич-клабе, когда должна бы работать?!
— Во-первых — не вижу ничего плохого в том, чтобы совмещать работу и отдых... ты никогда этого не умела, к сожалению, иначе, может быть, мы давно жили бы не в Сочи, а где-нибудь на Бали... — Миша пожимает плечами, а я только головой качаю: обалдеть, он даже сейчас нашел в чем меня обвинить! — Во-вторых, номер у нас двухкомнатный, в одной комнате — Лена, в другой — мы с Артуром. Это было гораздо выгодней, чем снимать два. Ну и в-третьих, какого черта, Саша?! Ты что, следила за нами?! Наняла частного детектива?! Откуда ты узнала, кто и где живет, работает и отдыхает?! Откуда узнала, что вообще с Артуром?! И в какой мы больнице?! Моя жена — сталкер, что ли?!
— Твоя жена — заботливая мать, которая беспокоится за своего сына, это все, что тебе нужно знать, — говорю я, не собираясь делиться с ними какими-либо подробностями, особенно пока он говорит со мной в таком тоне.
— Ну ясно! — фыркает Миша. — Тогда последнее: с чего ты взяла, что я буду оплачивать тебе номер в отеле?!
— С того, что я хочу быть рядом со своим сыном, которого ты без разрешения у меня отобрал.
— В миллионный раз напоминаю, что это наш общий сын!
— Ага, и ты сделал все, чтобы наш общий сын заболел...
— Дети болеют, ничего не поделаешь... Но я не буду оплачивать тебе номер. Если ты правда хочешь остаться в Турции — позаботься о жилье сама.
— Окей, поселюсь в одной комнате с Артуром, а ты можешь перебраться к Леночке... что-то мне подсказывает, что она не будет против...
— Ты что, намекаешь, что Лена — моя любовница?! — возмущается Миша, да так искренне, что я почти верю... но вообще, да, наверняка это его любовница... очередная... ну, или как минимум подстилка на время командировки... интересно, а Каролина в курсе?!
— Мне все равно, кто она тебе, — говорю я.
— Ну-ну! Вижу я, как тебе все равно! В любом случае, номер предназначен для троих гостей... тебе туда уже нельзя.
— Какая жалость. Матери твоего ребенка в номер нельзя, а вот твоей рабочей помощнице, конечно, можно.
— Довольно, Саша! — прерывает меня муж.
Честно говоря, я чувствую себя униженной.
Мне плевать, любовница ему эта Лена или нет.
Плевать, что он считает, будто я ревную его.
Меня оскорбляет то, что он ставит меня ниже этой девицы, когда наш сын болен и нуждается в материнской заботе!
Он предпочитает, чтобы с Артуром осталась она, а не я!
Вот что вызывает самое большое отвращение!
Ну, и еще то, что у меня нет таких денег, я не могу вот так взять и запросто снять себе номер в роскошном отеле на две-три недели... особенно учитывая, что я и так уже потратилась на адвоката, детектива, билеты сюда... и буду вынуждена сократить количество своих рабочих часов!
Что же делать?!
Завести кредитку в местном банке?!
Кредит взять?!
Или поселиться в каком-нибудь стремном дешевом хостеле с тараканами и ежедневно мотаться туда-сюда к Артуру?! Потому что я не потяну номер даже в той гостинице, где сейчас мои вещи...
А работать как?! Мне нужны хороший интернет и приличный задник для созвонов...
В общем, все плохо.
Я примчалась сюда — потому что не могла иначе, — но остаться здесь, получается, не смогу...
Но прежде чем покупать билеты на самолет обратно в Сочи, я решаю выпить кофе в кафетерии на первом этаже больницы.
Не прощаясь с мужем, спускаюсь туда, внимательно изучаю меню, написанное на турецком и английском, и заказываю американо — чтобы голова лучше соображала, — а заодно большой ролл с ветчиной и сыром, фруктово-ягодную нарезку и мини-шоколадку. Как ни крути, а небольшой завтрак я точно заслужила.
Сажусь в дальнем углу, за столик для одиночек, дожидаюсь свой заказ и с аппетитом, даже жадно набрасываюсь на еду... еще бы, в последний раз я нормально ела почти двенадцать часов назад... в гостинице успела перехватить какой-то бутерброд с сыром и колбасой, но это несерьезно...
Съев ролл и большую часть фруктов, я принимаюсь шуршать фольгой шоколадки, как вдруг слышу над собой голос:
— Вы?!
Я поднимаю голову — и вижу перед собой того самого мужчину, с которым познакомилась в сочинском аэропорту два дня назад.
— Станислав... Германович?! — спрашиваю, припоминая его имя.
— Точно, — улыбается он. — А вы — Александра Евгеньевна, верно?!
— Верно, — я киваю.
Сегодня на нем медицинская форма: рубашка и штаны нежно-бирюзового цвета.
— Вы все-таки прилетели сюда за своим сыном?! — спрашивает он.
— Да.
— Нашли его?!
— Нашла.
— И как он, в порядке?!
Я перечисляю диагнозы, которые назвал мне муж, и Станислав Германович качает головой:
— Да уж... сочувствую мальчику... и вам тоже... останетесь с ним, пока он не поправится?!
— Увы, — я поджимаю губы. — Финансы не позволяют. Скорей всего, вернусь в Россию... только вот кофе допью...
Мужчина качает головой и ненадолго замолкает, словно задумывается, а
