Развод. Ты нас (не) сломал - Панна Мэра
Он резко втягивает воздух.
— И факты показали мне правду. Жениться на такой, как ты, было ошибкой.
Слово «такой» врезается в меня, будто пощёчина.
Я даже не уверена, дышу ли.
Егор подходит к шкафу. Открывает дверцу уверенным, точным движением, как будто знает, что ищет. А затем наклоняется и достаёт оттуда толстый конверт. Белый, плотный.
Секунда. И Егор бросает его на стол передо мной.
— В отличие от тебя, я поступлю благородно, — произносит он, выпрямляясь. — Я не стану ничего афишировать. Разведусь с тобой тихо, без скандала. Чтобы сохранить тебе хоть какое-то лицо.
У меня дрожат пальцы. Я наклоняюсь, беру конверт. Он тяжёлый. Нереально тяжёлый. Как будто там камни.
— Что это? — спрашиваю шёпотом, едва справляясь со звуком.
Егор скрещивает руки на груди.
— Это деньги.
Мир останавливается.
Сжимается в одну точку.
Дана позади вздыхает тем сладким вздохом, которым всегда сопровождает чужие драмы, если они её развлекают.
— Надеюсь, тебе хватит этой суммы, — продолжает Егор, — чтобы помалкивать о том, что мы вообще были с тобой знакомы.
Глава 4
Слова падают на меня, как бетонная плита.
Воздух выбивается из груди.
Мой муж…
Муж, с которым я мечтала о крепкой семье, с которым сегодня должна была праздновать его день рождения…
К которому летела через весь город, чтобы показать результаты УЗИ, сейчас швыряет мне деньги, чтобы от меня быстрее откупиться⁈
Я всё ещё держу в руках этот тяжелый, проклятый конверт, и он будто прожигает мне кожу. Он тяжёлый не из-за денег. Из-за унижения, которое в него завернули. Из-за той грязи, которой меня пытаются вымазать.
Я чувствую, что вот-вот разревусь. От обиды, от несправедливости, от того, что всё, о чём я мечтала этим вечером, рассыпалось в прах.
Что-то внутри меня рвётся пополам, но я сжимаю зубы, делаю глубокий вдох.
Нельзя плакать. Не сейчас. Не перед ними.
Я резко поднимаю руку и швыряю конверт Егора обратно. Он ударяется о его грудь, падает на пол. Купюры высыпаются, разлетаются по паркету, как дешёвые карточки из настольной игры.
— Как ты смеешь⁈ — мой голос дрожит, но звучит громко, отчётливо. — Мне не нужны подачки, чтобы заткнуть рот. И не делай вид, что ты такой благородный. Мы оба понимаем, что ты просто боишься, что я расскажу, как ты устроил этот цирк. Ты боишься огласки. Ты пытаешься откупиться.
Егор не вздрагивает, не меняется в лице. Только чуть приподнимает бровь. Почти с жалостью.
— Мне не страшно, что ты что-то напишешь, Таня, — отвечает он спокойно, как будто обсуждает погоду. — Потому что у меня есть доказательства твоих измен. Факты. И если ты начнёшь говорить, то дурой в этой истории будешь выглядеть только ты.
Меня будто ударяет током.
Моих измен?
Я открываю рот, чтобы сказать, что это бред, что это ложь, манипуляция, ловушка, заговор — что угодно! Но тут вперёд выступает Дана.
— Лучше тебе не спорить с Егором, — произносит она мягко, но в голосе сталь. — Он человек со связями. Очень серьёзными. И если ты хочешь уйти… Ну хоть как-то достойно, — она делает паузу, осматривая меня с ног до головы, — то уходи сейчас. Пока это ещё можно назвать достоинством.
У меня перехватывает дыхание.
Я смотрю на неё. На девушку, чьи косички я когда-то заплетала перед экзаменом, кому давала списывать, чьи истерики утешала.
И внутри меня образуется огромная, бесконечная, пустая бездна.
Я поворачиваюсь к Егору.
Он стоит, сложив руки на груди, будто ждёт, когда я наконец «одумаюсь» и уйду по-хорошему.
— Знаешь что… — выдыхаю я, чувствуя, как внутри наступает странная, ледяная тишина. — Мне ничего от вас не надо. Никаких вещей из этого дома. Ничего. Если мой муж так легко отказался от меня из-за сплетен… Значит, он никогда меня и не знал.
Он дёргает уголком губ, будто хочет что-то ответить, но не успевает.
Я отворачиваюсь от них.
Больше ни слова.
Иду в коридор. Кажется, я ступаю по тонкому по льду. Он хрустит под ногами, но мне не страшно провалиться, потому что я уже мертва изнутри.
Я не слышу своих шагов. Хватаю с вешалки куртку. Даже не застёгиваю её толком. Просто накидываю и открываю дверь.
За спиной по-прежнему тишина, но я чувствую, как Егор таранит меня взглядом.
Я не оборачиваюсь.
К чёрту их!
Хлопок двери раздаётся, как выстрел, и вот я оказываюсь на улице.
Здесь темно, тихо и холодно. Настоящая зимняя ночь. Мелкий снег сыплется с неба, прилипает к ресницам, впивается в щёки, тает и тут же замерзает. Но я почти этого не чувствую. Тело онемело.
Я иду по дороге, не разбирая направления. Просто вперёд.
Асфальт под ботинками скрипит от свежего снега.
Воздух ледяной, будто он хочет заморозить все мои мысли, чтобы они больше не болели.
Слёзы обжигают глаза, но ветер мгновенно превращает их в ледяные дорожки.
Снег слепит.
Губы немеют.
И только карманы куртки тёплые.
Я засовываю туда руки и сжимаю пальцами тонкую, хрупкую бумажку.
УЗИ.
Моё чудо.
Мой ребёнок.
Я сжимаю снимок так крепко, словно он единственное, что удерживает меня на земле.
Потому что так и есть.
Все мои мечты, весь мой вечер, все мои ожидания разрушились.
Но внутри меня растёт новое сердце.
И теперь у меня есть смысл идти дальше.
Только ради него.
Ради нас двоих.
Глава 5
Егор
Дверь захлопывается за Таней, и в этот момент внутри меня что-то щёлкает.
Резко. Глухо. Как будто ломается какая-то внутренняя деталь, слишком долго работавшая на износ.
Я стою посреди гостиной и смотрю на дверь, хотя знаю, что уже ничего не произойдет.
В доме тишина. И от моих мыслей меня отвлекает только лёгкий звук ветра в трубе камина.
Странно… Я должен чувствовать облегчение. Уверенность. Я ведь поступил правильно.
Но почему внутри всё стучит, будто меня только что ударили в грудь?
Дана тихо поворачивается ко мне. Её каблуки едва слышно стучат по полу.
— Егор… — её голос мягкий, тихий. — Мне так жаль, что всё вышло именно сегодня. В твой день рождения. Это ужасно несправедливо.
Я киваю. Не доверяя себе говорить. Горло будто стягивает спазмом.
— Но, — продолжает она, подходя чуть ближе, — горькая правда всё равно лучше сладкой
