Развод с криминальным авторитетом - Амина Асхадова

Ненавижу его…

— Следующий пункт — недвижимость. Где вы планируете жить после развода?

Я на секунду замираю.

Я не думала об этом. Я всегда жила в нашем доме. В нашей крепости, построенной на его правилах.

— Перееду в свою квартиру.

Адвокат делает очередную пометку.

— Дети? — он поднимает на меня серьезный взгляд.

— Совершеннолетние. Дочь и сын.

Я крепко сжимаю пальцы.

Дочь и сын. Вот и все.

— Вы так молоды… — замечает адвокат.

— Марат забрал меня из дома в восемнадцать. Почти сразу я забеременела…

— Понял. Вы готовы к тому, что он может использовать ваших детей как инструмент давления?

— Дочь будет на моей стороне. У нас с ней… теплые отношения…

— Настоящая мама и дочка, — понимающе улыбается Руслан.

— Да.

Адвокат внимательно смотрит на меня, а затем складывает руки в замок и произносит:

— Первое, с чего мы начнем — это юридическая защита. Мы подготовим документы так, чтобы он не смог заблокировать процесс. Второе — физическая безопасность. Вам нужно место, куда можно уйти в момент, когда он все узнает. Третье — поддержка. Вам понадобится кто-то, кто сможет вмешаться, если ситуация выйдет из-под контроля.

Я киваю.

— Третьего у меня нет. Но я справлюсь.

— Вы готовы к этому?

Я смотрю на него и чувствую, как внутри меня поднимается уверенность.

— Готова.

Руслан подвигает ко мне документы.

— Тогда начинаем.

Я беру ручку и ставлю первую подпись.

Я не скажу Марату ни слова.

Но когда он узнает, будет уже поздно.

…Проходит около часа прежде, чем адвокат Слуцкий начинает собираться: он убирает бумаги в кожаную папку и приглушенно говорит:

— На сегодня наша работа закончена, теперь дело за мной. Если передумаете, обязательно дайте мне знать.

Я сжимаю пальцы на чашке, делая последний глоток остывшего кофе, и уверенно отвечаю:

— Я не передумаю. Я хочу развестись как можно скорее… в нашем случае.

Руслан кивает, словно понимая, что теперь мне нужно побыть одной.

Я провожаю его взглядом, пока он уходит, чувствуя, как на сердце повисает тяжесть. Мне нужно время, чтобы собраться с мыслями, и, возможно, еще одна чашка кофе, поэтому я пересаживаюсь за обычный столик у окна, больше не скрываясь, и заказываю чашку кофе.

Мое внимание привлекает звон колокольчика, и я неосознанно поднимаю глаза. В этот момент порог кофейни переступает крепкая мужская фигура, и я застываю.

С этим человеком я бы хотела встретиться меньше всего, потому что сейчас я объективно нахожусь в особо уязвимом состоянии, но Вадим моментально выцепляет из толпы мое взволнованное лицо.

А затем, помедлив, направляется прямо к моему столику.

Глава 3

Вадим Островский — старый знакомый нашей семьи. Еще каких-то несколько лет назад наши семьи хорошо общались, но после Вадим развелся и уехал из столицы, а наше общение сошло на нет. Я не знаю причины, по которым муж порвал все связи с Островским, потому что с тех пор мы не встречались.

— Даша? Вот это встреча.

Я замираю, прежде чем поднять взгляд.

Он стоит у столика, высокий, чуть загорелый, с легкой небрежностью во внешности, которая ему всегда шла. Он был душой компании и с ним всегда было интересно поговорить.

— Вадим… — я моргаю, не зная, что сказать. — Здравствуй.

Его взгляд цепляется за моего адвоката, который с опозданием выходит из кофейни, и я чувствую, как внутри поднимается тревога. Надеюсь, что они не знакомы, потому что бракоразводный процесс я хочу сохранить в тайне.

— Можно?

Я киваю, хотя еще секунду назад думала уйти.

Он садится напротив, внимательно изучает меня.

— Ты совсем не изменилась. Напомни, сколько тебе? Двадцать пять?

Не выдержав, я тихо смеюсь и провожу указательным пальцем по горячей чашке кофе, который бесшумно приносит официант. Для Вадима тоже принесли горячий эспрессо.

— Ты всегда так говоришь.

— Но не всем. Только тебе, Пчелка.

Пчелка.

Вадим называл меня так с момента открытия собственной студии, когда я стала работать не покладая рук. Марата это злило — и моя работа, и уменьшительно-ласкательное «Пчелка». Мой муж просил его называть меня полным именем, но Вадим никогда этого не делал. Только Островский мог позволить себе обращаться ко мне так… нежно. Остальных Марат сбрасывал со счетов — из ревности, а Вадиму в этом плане везло.

Бывший друг семьи откидывается на спинку стула, оглядываясь вокруг, и я тихо бросаю:

— Не знала, что ты вернулся в город.

— Я прилетел к маме, у нее скоро день рождения. И знаешь, захотелось посмотреть, что изменилось.

— Это отличный повод. Поздравь маму от меня, — прошу его.

— Всенепременно.

Вадим смотрит на меня поверх чашки кофе, и от этого взгляда становится немного не по себе. Будто он изучает меня.

— И как? Что-то изменилось в этом городе? — спрашиваю я, чтобы разрядить напряжение.

— Люди те же. Места те же. Разве что кофе здесь стал лучше.

Я коротко улыбаюсь.

— Как твои дела, Даш?

— У меня все хорошо.

Вадим кивает и делает вид, что верит.

Несмотря на то, что он был душой компанией, он всегда чутко отслеживал настроение других. К тому же, он был в курсе трагедии, которая с нами произошла, и отчасти благодаря тем семейным посиделкам с Вадимом и его женой мы немного пришли в норму.

— Как Марат? Почему он не с тобой?

— Он… в командировке, — я увожу глаза. — Но он скоро вернется. На этой неделе мы планируем сходить в театр, а летом полетим в Грецию.

Когда я говорю о планах, я совсем не лгу.

Мы все это действительно планировали. До тех пор, пока я не узнала о его сыне.

— Прекрасно.

— А вы с Маратом… общаетесь? — спрашиваю у Вадима.

— Нет, — ответ Вадима категоричен, и в нем слышатся стальные нотки.

Я киваю, затем достаю несколько купюр и кладу их на стол, после чего начинаю чуть нервно собираться. На Греции мой голос задрожал, а на глаза навернулись слезы, но я надеюсь, что Вадим их не заметил.

— Была рада увидеть тебя, но мне пора.

— Даш.

— М? — я поднимаю взгляд, когда Вадим выходит из-за стола вместе со мной.

— У тебя не изменился номер?

— Нет, а что?

— Мне нужен совет, а обратиться не к кому, — Вадим пожимает плечами. — У мамы юбилей, и мне нужна твоя помощь с подарком. Ты знаешь, что она погружена в моду и любит красивые аксессуары даже в столь преклонном возрасте…

Я киваю и вспоминаю, как много советов давала ему относительно Ани,