Взломай моё сердце, Уолтер - Криста Раэль

Я быстро принесла любимую домашнюю одежду — мягкий трикотажный костюм, который я всегда надеваю после долгого дня. Он обнимал меня, как мягкое одеяло.

Когда ванна была готова, я наконец-то забралась в неё, медленно погружаясь в тёплые объятия. Горячая вода коснулась моей кожи, и я почувствовала, как каждая мышца в теле почти моментально расслабилась, как будто вся накопленная усталость уходила в глубины воды. Я закрыла глаза, давая себе время просто насладиться этим.

Это было настоящее блаженство. Вода обнимала меня, и с каждым вдохом я чувствовала, как тепло проникает глубже. Как же мне не хватало этого. Все волнения и тревоги будто испарились, оставляя только спокойствие.

Выйдя из ванной комнаты, окутанная мягким облаком тепла и свежести, я на мгновение остановилась. Вода смыла всё напряжение вечера и ночи, и теперь я чувствовала себя обновлённой, будто сбросила с себя тяжесть, которая так долго висела на плечах. Всё, чего сейчас хотелось, — это чего-то уютного: может, горячего чая и лёгкого перекуса, чтобы завершить этот вечер.

Я медленно спустилась по лестнице. На кухне, как всегда, царил полумрак, только тусклый свет от плиты освещал комнату. Я уже чувствовала запах чая, который мысленно начала заваривать, представив, как тёплая чашка согреет мои руки. Однако стоило мне войти в кухню, как всё это спокойствие было мгновенно разрушено.

Громкий, резкий голос брата, будто кинжал, пронзил тишину, заставив мою голову тут же начать гудеть. Каждое его слово отдавало эхом в висках, и это раздражение будто накатывало волной. Боль начала нарастать, словно её подталкивало это шумное вторжение в мой тихий мир. Я прищурилась, будто пытаясь отгородиться от звуков, но они только усиливались. Голова начала раскалываться, словно кто-то невидимый сдавливал её стальными тисками.

Почему он всегда так громко разговаривает? В этих моментах мне кажется, что тишина — это роскошь, которую я никогда не смогу полностью испытать, пока он рядом. Все мои мысли, все попытки сохранить это драгоценное состояние спокойствия разлетелись в прах.

— Доброе утро, малышка, я уж думал, ты не проснешься сегодня, — посмеялся с меня брат.

— Будто ты никогда не пил, — парировала ему я, насыпая хлопья в тарелку.

— Пил, конечно, но обычно я рано вставал, — все еще дразнил меня Адам.

— А папа вообще дома, или на работе? — поинтересовалась я у парня, поставив хлопья на стол и садясь за него.

— На работе вроде, не знаю, — проговорил он, — Ты же знаешь, какие у нас отношения, — ответил мне брат, садясь рядом со мной.

Неожиданно для самой себя я погрузилась в одно из детских воспоминаний, которое мне не хотелось вспоминать.

«Услышав странный шум на первом этаже, я резко замерла, вслушиваясь. Ночь давно укутала дом, и в её тишине каждый звук казался громче, будто всё вокруг замирало, ожидая чего-то страшного. Сердце бешено колотилось в груди, так быстро, что я почти слышала его удары в ушах. Страх рос внутри, как тёмная тень, которая медленно подбирается к тебе из глубины ночи.

Я осторожно выскользнула из своей комнаты, едва касаясь пола босыми ногами, и пошла на звук. Пальцы сжали край пижамы, так сильно, что, казалось, ткань вот-вот порвётся. Я старалась ступать как можно тише, чтобы пол не предал меня скрипом, но каждая доска под ногами казалась готовой выдать мой секрет. Я почти не дышала, как будто даже воздух мог выдать моё присутствие.

Дрожь пробирала всё тело, словно прохладный ветерок, хотя я знала, что окна закрыты, а в доме должно быть тепло. В голове закрутились самые страшные мысли. Кто это может быть? Может, кто-то проник в наш дом? Вдруг это воры? Или… что, если это вовсе не люди? Я вспомнила все страшные сказки, которые рассказывали мне на ночь. Может, это монстры, которые живут под кроватью? Они выбрались и теперь ищут меня?

Захочет ли монстр съесть меня? Или он просто спрячется в углу, дожидаясь, пока я подойду ближе?

Я осторожно спустилась с лестницы, стараясь не издавать ни звука. Каждая ступенька под моими ногами скрипела чуть громче, чем хотелось, и я замирала, прислушиваясь, не заметит ли кто-то моего присутствия. В доме стояла напряжённая тишина, но из гостиной доносился глухой шум, как будто кто-то пытался скрыть то, что не должен был делать. Моё сердце забилось быстрее, и я прижала руки к груди, надеясь, что никто не услышит его громкие удары.

Я шла всё ближе, словно меня тянуло к этому звуку, хотя каждая клеточка моего тела хотела остановиться. Воздух был тяжёлым, как будто что-то не то витало в доме. Проем в гостиную казался огромным, чёрным, как вход в какую-то другую реальность, куда я не хотела заглядывать. Но я всё же выглянула, и то, что я увидела, застыло передо мной, как страшный сон, из которого нельзя проснуться.

Мой папа… Он бил моего старшего брата. Его лицо было искажено гневом, таким незнакомым и пугающим, что мне показалось, это был вовсе не мой папа. Мой брат… Он стоял, пытаясь защищаться, но не мог ничего сделать. Каждый удар, каждый звук от удара был громким, как раскаты грома, и в этот момент мир для меня сузился до одного — до этого ужаса. Мой маленький мир, где папа всегда был сильным и добрым, рухнул в один миг. Это был не тот папа, которого я знала. Это был кто-то другой.

Моё тело застыло на месте, не в силах двинуться. Я почувствовала, как по щекам начинают катиться горячие слёзы, хотя я даже не поняла, когда начала плакать. Глаза жгло, но я не могла отвести взгляд. Эти слёзы текли сами собой, словно пытались смыть с моего лица этот ужас, эту боль, но ничего не помогало. Я хотела крикнуть, хотела что-то сказать, но слова застряли в горле.

Почему папа так делает? Он же не должен…

— Щенок, тебе жить надоело? — доносился до меня голос отца.

— Я и сдачи дать могу, старик, — огрызался мой брат.

Он всегда был для меня самым смелым. Моим героем. Когда другие дети в школе дразнили меня или говорили что-то злое, он был там. Он вставал передо мной, как стена, и никто не смел больше ничего сказать. Даже если я плакала, он всегда знал, что сказать, чтобы мне стало легче. Иногда мне казалось, что с ним мне ничего не страшно. Как будто мир мог быть