Горько. Одобрено нейронкой - Лина Коваль
Обхватив его голову чуть повыше ушей, безжалостно отдираю ее от своего разомлевшего рта.
- Вспомнила, чего у тебя нет!... - еле отдышавшись, тараторю и беззаботно качаю ножками на весу.
- И чего у меня нет? - хмурится муж. Видно, пока плохо соображает.
Предполагаю, его мозг тоже кислородно голодает, а вот то, что нагло упирается мне в бедро, наоборот, окончательно опухло от передозировки.
- Чего у меня нет?
- Хлебницы! - восклицаю.
- Хлебницы? - Микула непонимающе вскидывает брови.
Будто я ему «синхрофазотрон» сказала!...
Смешной.
- Хлебницы. Надо срочно ее купить. - Ещё раз возмущенно брыкаюсь и под вымученный стон опухшего спрыгиваю. Одергиваю футболку. Схватив мужа за руку, веду в прихожую и заботливо вручаю его теплую джинсовку. Сама же снимаю с вешалки свою куртку. - Как вообще ты живешь? - всячески заговариваю зубы.
- Без хлебницы? - он ворчит, на автомате обувая кроссовки.
- Ага.
- Сам не понимаю, - бурчит и снимает ключи с крючка на стене.
Мы выходим из квартиры и, рассуждая о будущем домике для нашего хлеба, едем в лифте.
- Привет, Милана! - говорит Микула той самой девочке-соседке, с которой мы уже второй раз сталкиваемся на первом этаже.
- Здравствуйте, - ворчит она и зло всхлипывает, провожая меня хмурым взглядом.
Я… натянуто ей улыбаюсь, ещё ничего не понимая, а когда Микула открывает передо мной дверь и холодный ветер награждает меня оплеухой, все становится на свои места.
- Милана! - смеюсь и бью себя по лбу.
- Что? - смотрит на меня с подозрением муж.
- Ничего, - мотаю головой. - Так! Мы едем в гипермаркет! - командую. - Нам срочно надо купить кучу всего. Я правда не понимаю, как ты живешь. У тебя… у тебя ведь даже чеснокодавилки нет! Плюс купим новую швабру. Твоя совсем старая. Когда ты мыл полы в квартире в последний раз?
- Надо честно отвечать? - спрашивает Микула, теперь открывая передо мной дверь автомобиля.
- Неужели в прошлом месяце? - удивляюсь и забираюсь внутрь.
- Давай ограничимся формулировкой «в прошлом...»
- Это ужасно. Сегодня моем полы…
- Моем полы… - Русский оборачивается и уныло смотрит на свой подъезд, видимо, совершенно не понимая, как мы оказались в этой точке. Ведь всего пять минут назад целовались в спальне. - Ну ладно, - он обреченно вздыхает и, перед тем как хлопнуть дверцей, говорит: - Только у меня странное ощущение.
- Какое?
- Будто я живу со Сталиным!...
Закусив нижнюю губу, наблюдаю, как муж пружинистым шагом обходит капот, а ветер играет с его выцветшими волосами.
- Сталин и… Брежнев, - шепчу тихонечко под нос. - Вот у нас, конечно, семейка!...
Глава 22. Ясмина
«Медовый» недельный отпуск заканчивается совместной поездкой на свадьбу.
Как бы я ни отнекивалась, пришлось согласиться, ведь по условиям договора только три раза за этот год мы с Микулой сможем ночевать раздельно. Было бы глупым тратить первый так скоро.
Солнечный выходной денек за окном радует как никогда, поэтому я сбрызгиваю запястья любимыми цветочными духами и с каким-то извращенным удовольствием смотрю на новые серебряные туфельки.
Они.… прелестны.
Пожалуй, никогда в жизни я не чувствовала себя настолько женщиной, как вчера, в пункте выдачи «Агата», когда примеряла эти тесные лодочки с очаровательными завязками на щиколотках.
- Ходить на каблуках - атавизм, Ясмина, - недовольно бубню под нос. - И никакая ты не женщина. Ты пока так… заготовка… - и стыдливо вздыхаю.
Определенно замужество действует на мою женственность максимально странно, потому что вчера же в гардеробе появился розовый топ с длинными рукавами, который в стопке с белыми футболками смотрится чужеземцем.
Кладу его вместе с джинсами в дорожную сумку поверх мужских вещей.
- Где мои носки?... - гремит на всю квартиру Русский.
- В шкафу.
- В каком?
- В духовом, - хихикаю. - Эй!... Ты снова не спросил разрешения!...
Едва успеваю прикрыться халатом, как недовольный муж появляется в спальне. С влажными после душа волосами, полураздетый и босой. В одних строгих черных брюках, которые я любезно согласилась отутюжить утром.
Всего лишь услуга за услугу, потому что Микула в это время с помощью перфоратора сражался с бетонной стеной. Лютику срочно нужна была полочка. Скажу по секрету, он дважды за неделю затопил «русскую флотилию». Да с таким разгромом, что три корабля сразу же пришли в негодность: дно от влаги разбухло и треснуло.
Хорошо, что длинноволосый водолаз-адмирал пока не в курсе, иначе Лютику бы точно не поздоровилось. Потом что-нибудь придумаю.
Вот уже три дня мы обустраиваем совместный быт. С хлебницей, чеснокодавилкой и ещё кучей приобретенных для дома вещей. Вернее, обустраиваю быт я, а мой муж, нацепив снисходительную улыбку и порой закатывая глаза к потолку, стойко меня терпит и ночует на раскладушке.
С жаждой дорвавшейся до искусства эстетки рассматриваю рельефный мужской торс. Должны же быть бонусы и в таком браке, как у нас.
- И где же они? Нет их! - Мик, открыв дверцу, расставляет руки на поясе брюк.
Смотрит.
- Вот!...
Смотрит.
- Здесь их нет!...
Словно сквозь полки.
Ну почему все мужчины такие? И отец, и братья, и теперь вот ещё муж?... Это ведь не зависит ни от возраста, ни от национальности, ни от остроты зрения. Что там в их расхваленной игрек-хромосоме такое отсутствует, что они порой не видят дальше своего носа?
- Я тебе уже показывала, - нервничаю.
- Ты так много мне всего показывала, Полторашка, что я не запомнил.
Затянув потуже пояс халата, сдвигаю мужа в сторону ловким ударом бедер. Он дышит мне в затылок.
- Вот же! - торжественно заявляю и оборачиваюсь. - Твои носки, познакомься! Они лежат на месте. В органайзере для носков.
Микула переводит ироничный взгляд со средней полки на меня и обратно.
Насмешливо приподнимает брови.
- Органайзер? Для носков? - будто бы недовольно бурчит. - Ты это серьёзно?...
- Ну да.
Вытащив из крошечного отдела беленькую пару, уходит из спальни со словами:
- В этом доме даже носки организованные! А я - нет!...
- Ты преувеличиваешь, - подбадриваю в спину. - Зато ты… красивый, - рассматриваю бугристые мышцы и узкую поясницу с двумя ямочками, подсматривающими из-под пояса брюк.
Русский останавливается и… хохочет, а мне становится неловко.
