Горько. Одобрено нейронкой - Лина Коваль
Боже, как трогательно.
- Всё хорошо, - смущаюсь. - И… Спасибо за совет.
- А как у него с размером? - шепчет озираясь. - Большой?
- Чуть выше среднего, - отвечаю просто, чтоб отвязалась.
- Это сколько? - не унимается.
Перед глазами снова как наваждение мой голый муж. Воображение выстраивает весь образ: лицо с ироничной ухмылкой, волнистые светлые волосы, крепкая шея с мощным кадыком, стальная грудь с ярко выраженной мускулатурой, твердый плоский живот и пах, заслуживающий отдельного внимания.
- Ну мне-то можешь сказать? - Дианка обижается.
- Ну, - прикидываю в уме, - огурец, который папа в этом году в своей новой теплице вырастил, помнишь? - загадочно поигрываю бровями.
- Охренеть... Двадцать три?... - хватается за столешницу.
Называется - переборщила.
- Может, чуть меньше, - вяло улыбаюсь. - Двадцать два... с половиной, - киваю сама себе.
- Бедная моя. - Дианка хватает себя за обе щеки и смотрит на мою грудь и живот.
- Да все нормально, - говорю со знанием дела.
- И долго он тебя? - задает новый вопрос, на который я не знаю ответа.
- Минута, - легко отвечаю.
Во-первых, для того чтобы она сильно за меня не переживала.
Во-вторых, как месть. За новенькую соперницу - влюбленную Милану.
- Минута? Ахах. Минута! - Дианка заливается и долго ржет.
- Что смешного?... Подумаешь - минута! - пожимаю плечами и отправляюсь в сторону кассы.
***
После легкого завтрака мне приходится вернуться домой. Все потому, что показываться на работе строго-настрого запретили.
Первые два дня брака занималась исключительно своей русификацией.
То бишь документами.
Сходила в МФЦ - там вежливые девушки быстро все оформили - плюс собрала нужные справки.
- Как твои дела? - вежливо спрашиваю, заглядывая на кухню.
- Никто не завидует, - ворчит Микула и отворачивается к той самой четырехконфорочной плите.
Задерживаю дыхание, потому что в белых джинсах и обычной черной футболке он выглядит очень симпатичным и намного безопаснее, чем ночью.
Намного...
- И почему тебе никто не завидует? - опускаюсь нас стул.
- Потому что три девочки и мальчик!...
Глава 21. Ясмина
Микула разворачивается и сердито ставит руки на пояс.
Под строгим немигающим взглядом я едва сдерживаю улыбку и хихикаю в кулак. Чувствую себя нашкодившим ребёнком, которому вот-вот всыплют по первое число.
- Тебе смешно, Полторашка? - он ворчит.
Мой смех резко обрывается, и, кажется, я тоже злюсь. Ведь в стройной красивой череде Полин и Милан Полторашка звучит как-то обидно и по-простецки.
Поднимаюсь со стула и тоже упираю руки в бока, задрав голову повыше. Пялюсь воинственно.
- Ну и? - он делает шаг вперед.
- Вообще-то, я сказала твоей соседке, что у нас будет три мальчика и девочка, чтоб ты знал!
- Ты… ей… сказала… - сощуривается.
- Но я все понимаю: твой вариант тебе гораздо ближе! - недобро говорю.
Микула за секунду обводит взглядом весь мой скудный «ландшафтный дизайн» в виде белой футболки и синих джинсов.
- Какой это ещё «мой вариант»? - ещё больше сердится.
- Такой! Три девочки и мальчик. Когда ты один на всех и все на тебя одного! - бросаю напоследок и бегу в свою комнату.
Справедливости ради это бывшая спальня Мика с очень удобной кроватью, но он ведь сам мне предложил здесь разместиться. За спиной слышатся шаги, гораздо громче и длиннее моих.
Между лопаток практически ощущаю свирепое дыхание.
- Не ходи за мной, - забегаю в комнату.
Захлопнувшаяся перед его носом дверь с болтающимся на ней дорожным знаком этому мужлану ни о чем не говорит, поэтому он бесцеремонно залетает «под кирпич» и врезается во «встречку».
- Ты не можешь заходить сюда без стука! - шиплю, выставив руки перед собой и отталкивая его.
- Почему это не могу? - Мик демонстрирует кольцо, ещё раз с видом знатока смотрит на меня и… стягивает футболку. - Я как раз могу!...
- Ты что делаешь, бесстыжий? - шокированно ахаю.
Мои глаза округляются.
- Хочу тебя проучить.
- П-проучить? - запинаюсь.
Облизывая пересохшие губы, рассматриваю все-все-все.
Как перекатываются шикарные грудные мышцы и каким плоским и глянцевым кажется проработанный пресс. Кожа у Микулы ровная, загорелая. Он вообще похож на красавчика-серфера, который с выжженными солнцем волосами бороздит волны где-нибудь в Индийском океане.
Ночное наваждение возвращается. Я вмиг понимаю всех. И Полин, и Милан, и условных Ясмин, которые так и тянутся к этому мужскому телу, как голодная муха к аппетитному чак-чаку.
- Что значит… проучить?
- Буду восстанавливать справедливость. Делать пацанов и девчонку, - поправляет он вздутую ширинку. - Обо мне в подъезде с сегодняшнего дня такие горячие слухи ходят, я не должен ударить в грязь лицом. Не хочу, чтобы меня потом брехлом кастрированным называли.
- Да не будут они тебя так называть. Не переживай, - уверяю.
Смотрит на меня снисходительно.
Не верит.
Обхватив мои локти, притягивает к себе.
Его торс горячий, как мои сны при температуре сорок градусов. Возможно, именно поэтому я послушно и молча обвиваю крепкую шею и позволяю бесстыдно трогать свои аккуратные ягодицы.
Блин…
Все наши поцелуи случались в экстремальных обстоятельствах: в учебном бассейне, перед отцом или перед невестками. Вот так - глаза в глаза, будто бы продуманно - впервые.
- Ну что ты от меня бегаешь, Яся? Не нравлюсь? - спрашивает муж, разглядывая мое сосредоточенное на сомнениях лицо.
Ещё сильнее сдавливаю его шею и замираю.
Пространства вокруг нас словно больше не существует. Стены, пол, кровать с ортопедическим матрасом, фыркающий в ногах Фунтик - все это теряет очертания и смысл.
Микула с шепотом наступает.
- Сладкая моя. - Сухие губы касаются моих губ.
Напористо. Нахраписто. По-богатырски.
- М-м-м-м, - растворяюсь в поцелуе и отдаюсь сильным рукам, мало что соображая.
Меня и раньше целовали, но сейчас понимаю: все, что было «до», - какая-то ерунда. Вот сейчас - по-настоящему.
Внизу живота нестерпимо приятно становится. Кажется, вся-вся кровь туда устремляется, и в целом наверняка так есть, потому что объяснить себе несусветную глупость, которую творю, невозможно, а кислородное голодание мозга - вполне себе причина и оправдание.
Губы Микулы становятся грубее, дыхание - хриплым, жадные руки лезут под мою футболку, задевают застежку бюстгальтера и вот тут загорается
