Я тебя спасу - Инна Инфинити
— Она одна? — спрашивает.
— Комната? — не понимает Юля. — Да, одна. Или вам надо было раздельные? — прищуривается с подозрением.
— Нет, не надо было, — опережаю Лику с ответом. — Нам, конечно, одну комнату.
Я кожей чувствую немое возмущение Анжелики.
Юля направляется в дом, мы за ней. Поднимаемся на второй этаж.
— Ванная здесь, — указывает на первую дверь на этаже. — А это спальня, — открывает следующую.
Просторная комната с одной не очень большой кроватью. Спать будет тесновато. Малолетка дрожит как осиновый лист.
— Отлично. Спасибо, Юля, — искренне благодарю.
Глава 20. Не насмотреться
Остаток вечера Анжелика тушуется, нервничает. Это из-за того, что нам придется спать в одной комнате? Значит, когда я снимал ей швы, она дерзко стащила с себя кофту и опустила с плеч лямки лифчика. И была готова раздеться дальше. Этого она не смущалась. А провести ночь в одной комнате она стесняется.
Ну или еще есть вариант — за недолгое проживание под одной крышей я стал вызывать у нее отвращение. Но эта версия мне не нравится. Даже не просто не нравится, а вгоняет меня в тоску и уныние. Потому что к Анжелике я как раз испытываю прямо противоположные чувства.
Нравится она мне. Чертовски нравится. Засматриваюсь на нее как дурак. Облизываюсь как кот на сметану. Лика такая манкая, такая соблазнительная…
— Слюни подотри, — раздается рядом голос Холода.
— Блядь! — вздрагиваю. — На хера ты так подкрадываешься?
— Влюбился в нее? — указывает головой на Анжелику, которая в этот момент разговаривает с Костей.
— Что!? Нет, конечно! Что за бред?
— Да ладно, меня-то можешь не обманывать.
— Я не обманываю.
— Жень, ты запал на нее конкретно. И в этом нет ничего плохого, если что.
— Да ни на кого я не запал, — отвечаю с раздражением. — Это вы запали на своих жен и теперь жизни не видите.
— Ты не понимаешь, — отвечает со знанием дела, — настоящая счастливая жизнь начинается как раз после свадьбы с любимой женщиной и после рождения вашего общего ребенка. Все, что было до, — это беспробудная серость.
— Холод, ты нарываешься на дополнительные дежурства в следующем месяце, — грозно предупреждаю.
— Слушай, а почему ее хотели убить? — меняет тему.
— Плюс два дежурства в следующем месяце.
— Нет, я серьезно, — не унимается. — Что она такого сделала? Покушение на убийство средь бела дня… Да я в Москве такого не припомню даже.
Возвращаю взгляд к Анжелике. У нее такой красивый искристый смех. Слушал бы и слушал.
— Она не похожа на преступницу.
В данную конкретную секунду Холод ужасно бесит. Но отвечаю другу:
— Она и не преступница. Она вообще ни при чем.
— А в чем тогда дело? Почему ее хотят убить?
— Лика стала разменной монетой в разборках своего отчима. Он занимается торговлей наркотиками. Аж целый наркобарон.
Холод присвистывает.
— Ее до сих пор хотят убить?
— Хотят. А за мной установили слежку. Недавно на парковке супермаркета ко мне подвалил бритоголовый бандюган с золотым зубом. Спрашивал про Лику. Короче, все хреново.
Скептически-насмехательское выражение с лица Сергея словно рукой сняло. Друг стал серьезен, как на операции.
— И что вы думаете делать?
— Понятия не имею, — отвечаю с горечью.
— Помощь нужна?
Вопрос Холода вызывает у меня нервный смех.
— Ты тут ничем не поможешь.
— Нет, ну слушай, можно что-то придумать. Может, вам переехать, раз за тобой слежка? Или Анжелику перевезти из твоей квартиры в другое более безопасное место? Если они подозревают, что ты в курсе ее местоположения, то и домой к тебе могут заявиться. Где ты ее спрячешь? В шкафу?
— Мне некуда перевезти Анжелику, — вздыхаю. — И я боюсь оставлять ее одну.
— У нас с Таней есть свободная квартира.
Качаю головой.
— Спасибо, но нет. Я не могу оставить ее совсем одну. По крайней мере пока.
Обращаю внимание, как Анжелика обнимает себя за плечи. Замерзла, догадываюсь. Конец августа, вечерами уже не так тепло. А никакой подходящей для холодов одежды у Лики нет. Иду к машине и достаю свою толстовку из сумки с вещами.
— Ты замерзла, — не спрашиваю, а констатирую. — Надень.
Анжелика не ожидала от меня такого предложения, растерялась. Тогда я сам натягиваю ей на голову толстовку. Лике некуда деваться, просовывает руки в рукава.
— Так теплее?
Она смущенно опускает голову, кивает. Потом украдкой глядит на меня с благодарностью.
— А тебе самому не холодно? — робко интересуется.
— Нет, мне жарко.
Рядом с Ликой мне не просто жарко, я горю. Обнимаю ее одной рукой за плечи и прижимаю к своей груди. Не знаю, зачем делаю это. Данное действие не поддается объяснению. Но мне хочется обнять Лику, и я ее обнимаю. Она стоит, прижавшись щекой к моей груди, и боится шелохнуться. Через пару секунд рвано выдыхает и медленно расслабляется. Так-то лучше.
— Как тебе здесь? — тихо спрашиваю на ухо.
— Все хорошо. У тебя классные друзья. Я отвлеклась и даже почти забыла, что меня хотят убить.
Обнимаю Лику второй рукой и опускаюсь носом ей в макушку.
— Никто тебя не убьет, — обещаю.
— Хотелось бы в это верить. Мне, кстати, написала дочка отчима. Спросила, как я, как мои дела. Ее сообщение высветилось на экране телефона, я не открывала его. Не знаю, отвечать ли ей.
Настораживаюсь.
— А какие у тебя отношения с дочкой отчима?
— Да в общем-то никаких. Мы не подруги и тем более не сестры. Когда моя мама была замужем за ее отцом, мы в целом нормально общались, конфликтов не было, но и дружбы не было. Она на год младше. Потом я уехала учиться в Париж, через год она поехала в Швейцарию. Мы виделись всего один раз, хотя Франция и Швейцария граничат, можно было встречаться намного чаще. Но ни у нее, ни у меня не возникало такого желания. Я писала ей, когда лежала в реанимации. Она не ответила. А теперь она зачем-то пишет мне.
— Думаешь, она хочет что-то разузнать?
— Не знаю. Она не погружена в дела своего
