На грани развода - Марика Крамор
Глядит немного испуганно, в защитном жесте кладёт ладонь на живот. Другой рукой взволнованно теребит ткань роскошного платья. Затем пальцы нервозно перебираются на пуговицу от укороченного светлого пальто.
Вилан проницательно сканирует Настю снизу до самой макушки. На лице его нечитаемое выражение. Даже на животе не споткнулся. Лишь в ее лицо впивается глазами. Поджимает губы.
— Вил, не надо, пожалуйста, — умоляюще шепчет Настя, но мужчина не реагирует. Все так же молча поедает девушку глазами.
— Ну попросили ж тебя! Ну! — взрывается Антон.
— Я за Катей приехал. Можно не напрягаться, — раздаётся холодный плевок.
Настя вдруг смотрит на меня, и я впервые ощущаю враждебность в свою сторону.
— Ты мне-то не рассказывай! — агрессивно возмущается Антон. — Знаю я, зачем ты приехал!
О боже. О. Боже…
Я резко поворачиваюсь к Вилану, хватаю его за рукав куртки и оттаскиваю в сторону.
— В машину сядь, — немного повышаю голос. Слишком сконфужена. Слишком выбита из колеи. Он так на неё смотрел… Так… на посторонних людей так не смотрят.
— С какого якоря-то?! — возмущённо пожимает плечами.
— Сядь. В машину. Пожалуйста!
— Я ничего не сделал!
Твою ж мать, а. Это ж угораздило вот так попасть.
— Ещё не хватало, чтобы вы с Антоном что-то друг другу сделали. Ну пожалуйста, — впиваюсь в его ладонь пальцами, — они сейчас уедут, и конфликт будет исчерпан. Посиди ты пять минут в машине.
Закатывает глаза к небу. Громко выдыхает. Но с места не двигается.
Как только он опускает голову, я уже считываю ответ. И понимаю, что его ничем не изменить.
— Я где-нибудь тут постою, Кать.
Черт его возьми!
Возвращаюсь к Насте.
— Антон. Сходи за цветами. Поехали уже домой.
Супруг недовольный уходит, а от Насти прилетает осторожный вопрос.
— А вы что, с Вилом теперь вместе, да? — ее взгляд бередит душу.
— А это теперь не твое дело, Настен, — вместо меня отвечает подоспевший Вилан. Кивает на ее округлившийся животик. — Своих хлопот хоть отбавляй.
Глава 23
Тишина не просто гнетёт, она засасывает в вакуум. Молчание ядовито проникает в кровь.
Вилан, внимательно наблюдая за потоком машин, включает поворотник, плавно перестраиваясь в другой ряд.
Я как на иголках. Периодически кошусь в сторону мужчины. У него, конечно, прибитый вид. Так пожалеть его хочется…
— Неловко получилось, — не могу дальше грызть это тошнотворное безмолвие.
— Стрем полный, — звучит напряжённый ответ.
— Девушка твоя любимая, да?
Вилан морщится, губы кривит.
— Да какая она любимая? От друга моего беременна, — сарказм пропитывает его голос. — От меня ещё уйти не успела, а вон видишь как…
Невероятная горечь проникает даже в мое сердце. Не представляю, насколько остро Вил ощущает ее.
— Мне очень жаль.
Рука его покоится на рычаге коробки передач. Я накрываю ее сверху ладонью, дружеским жестом пытаясь поддержать.
— А мне нет, — заявляет твёрдо. — Пусть уж лучше так, чем через несколько лет на это все смотреть и думать, от меня дети или нет.
— Да, ты прав, конечно, абсолютно, — соглашаюсь мягко. Я чувствую: в душе у Вила землетрясение. И фундамент трещит. И стены рушатся. Хочется как-то ему помочь. Это ужасно на самом деле. — Долго вместе были?
— Со школы.
Воздух в легких заканчивается. Что?!
— Да ладно…
Невероятно. В это с трудом верится.
— Родители потом переехали в Швецию. Естественно, нас с братом туда перевели учиться. Никто серьезно к нам с Настей не относился. Я приезжал к ней постоянно. Бате спасибо, в деньгах не отказывал, хотя на тот момент все шатко-валко у него было. Когда в универ поступил, пару лет проучился. И все. Понял, что не могу. Сказал своим, что возвращаюсь.
— Да уж. Разрыв давних отношений больнее пережить. А здесь все хорошо было?
— Нормально. Притирались, конечно.
Гляжу на включённый навигатор. Уже подъезжаем к моему дому. Вил плавно поворачивает машину.
— Столько лет вместе. Почему не поженились?
— Да как тебе сказать. Меня ж отец все время тюкал, что Итан красавчик. Бизнес тянет. Фирму расширяет. А я, мол, лошара. Нихера не делаю. А оно не мое, понимаешь. Зачем заниматься тем, к чему душа не лежит?
— Ситуации у всех бывают разные. Люди часто занимаются не тем, что им интересно на самом деле.
— По тебе этого не скажешь.
— Мне просто повезло найти себя. К кому-то удача не так благосклонна.
— Ну вот и ко мне не очень была. Все что-то не получалось, не складывалось. К Итану идти на нормальную должность я зарекся. Не для этого несколько лет отстаивал свой выбор и свои интересы. А в семью играть неправильно. У мужика уже должно хоть что-то за плечами лежать. Чтоб стабильность была. Чтоб жена не думала, будет завтра в холодильнике что-то или нет. Я потом ещё все пытался понять… А может, нафиг оно надо было? Пошёл бы каким-нибудь руководителем отдела. Чтоб как у всех. Пятидневка, отпуск, все дела. Свадьбу бы в кредит сыграли, машину в долг. Может, тогда бы она счастлива была?
— Спустя время ты точно знаешь ответ.
— Какой подъезд? — прокладывает взглядом дорогу.
— Пятый.
Плавно останавливаемся. Но выходить из машины я не спешу. Не могу распрощаться. Такой тонкий момент откровений. Болезненных. Когда нужно не в пустоту. Нужно, чтоб кто-то выслушал. Без нравоучений и тыканья носом. Просто. Спокойно. Безвозмездно.
Глядя на этого мужчину, я и подумать не могла, что у него душа в кровь. Не просто ранена. Ее через мясорубку пропустили. Понятно, почему он такой резкий и ершистый. Да потому что такое в себе держать — прямой путь к разрушению.
— Ты все правильно говоришь, Вил, — роняю тихо. Даже если я в чем-то не согласна, это не самый лучший момент для выражения своего мнения. Мне искренне хочется его поддержать. Ответить на моральную встряску, которую этот мужчина устроил мне на турбазе. Было эффективно. — Играть в семью — это недостойно. Пострадают в первую очередь дети.
Он не отвечает. Слепо глядит на руль. Раздумывает о своём.
— Она ушла просто в один момент? — осторожно предлагаю выговориться до конца. Но Вилан будто в нерешительности молчит. Возможно, он вновь представляет давно ушедшие моменты. Возможно, не хочет отвечать.
— Не в один. Не могу сказать, что конкретно произошло, но отношения стали портиться.
— А потом случилось что-то ещё… — заявляю уверенно. Вижу, это его гнетёт. И не даёт покоя. Почему-то он не хочет признаваться. Может, видит свою слабость или вину в произошедшем…
— Потом я узнал, что они с Антоном видятся. Общаются. Устроил скандал. Обоим. Ещё немного, и в щепки б все разнёс.
