Бессердечные мальчики никогда не целуются - С. Дж. Сильвис

Я скользнула взглядом по его футболке, пропитанной потом. Руки блестели, а кончики волос потемнели от влаги. Стоп, значит, это действительно был не он? Я снова облизала губу, ощущая привкус крови.

— Я жду, — рявкнул он, не отрываясь от моей разбитой губы. В его голубых глазах мелькнуло что — то незнакомое — и это удивило, потому что Тобиас редко проявлял эмоции. Вернее, я видела от него только злость. Но даже его раздражение в мой адрес казалось отчасти наигранным.

— Ты был здесь всё это время? — спросила я, чувствуя, как нарастает тревога. Чем дольше я пыталась осмыслить произошедшее, тем бессмысленнее всё казалось.

— Да, — сквозь зубы ответил он. — Кто — то сделал тебе больно?

Неужели ему не всё равно?

Я пыталась восстановить в памяти последний час: как спокойно сидела в своей комнате, проверяла документы для колледжа, мечтала о будущем... и как, чёрт возьми, оказалась здесь, в тренажёрном зале, с парнем, который явно ненавидит моё присутствие, но при этом смотрит на мою окровавленную губу с таким взглядом, будто готов убить.

— Это… — Я дернула запястьем, все еще прижатым к зеркалу, пытаясь высвободиться. — Просто… забудь. Я думала, это ты.

— Что «это»? — Он сжал мою руку еще сильнее. Я запрокинула голову, следя за его мощными пальцами, которые почти полностью обхватывали мое запястье. — Ты никуда не уйдешь, пока не скажешь, так что говори сразу.

Я фыркнула и снова попыталась вырваться. Он приближался так медленно, что у моего тела было полно времени, чтобы запаниковать от тепла, разливающегося в груди.

Это только потому, что ты вся на нервах.

Я не чувствовала облегчения от того, что Тобиас, кажется, беспокоится о моей крови. Потому что, будем честны, ему плевать.

— Дай мне… — Слова застряли на языке, когда его большой палец коснулся моей распухшей губы, осторожно проведя по ней подушечкой. По коже пробежали мурашки, и я не смогла сдержать дрожь.

— Говори, — прошептал он. Хриплый шепот подействовал на меня, как гипноз. — Кто — то трогал тебя?

Я сглотнула.

— Нет.

Его палец замер, он глубоко вдохнул, и его резкая линия подбородка на мгновение расслабилась. Но когда его ледяные глаза снова встретились с моими, внизу живота вспыхнуло холодное пламя.

— Я продержу тебя здесь всю ночь, если понадобится, малышка. Ты даже не представляешь, насколько я терпелив. — Он усмехнулся. — Я годами ждал, чтобы сбежать из Ковена, и столько же продержусь здесь, если это поможет узнать, кого мне нужно наказать.

Что… Что?

— Я же сказала…

Он прервал меня, резко сжав запястье, чтобы привлечь внимание.

— Чтобы причинить боль, не обязательно прикасаться. Я знаю это лучше всех. — Его взгляд снова скользнул к моей губе, и я не смогла отрицать правду в его словах. Неужели Тобиас Ричардсон только что проявил ко мне… заботу?

— Ладно, — выпалила я. — Я расскажу.

Его губы дрогнули, когда я сдалась.

— Умница.

Я глубоко вдохнула и отвела взгляд, заново переживая события последнего часа. Это было то, что будет преследовать меня ещё долгое время.

* * *

Я должна была сейчас сидеть в библиотеке с Тобиасом, ну, то есть, ему нужно было учиться, а мне нет. Вместо этого я сидела на кровати, проверяя каждое из своих заявлений в колледжи, надеясь, что меня хоть куда — то примут. Чтобы стать ветеринаром. Чтобы ещё сильнее разочаровать родителей.

Не то чтобы я выбрала эту профессию назло им. Это было моей настоящей мечтой. Я всегда хотела лечить животных, и они это знали. Разве нет?.. Хотя, если они по — настоящему видели во мне лишь девочку, которую растили для политической карьеры, то, возможно, и не догадывались.

Я открыла страницу Корнеллского университета — одного из лучших для ветеринарии, но и самого проблемного в моём списке. Потому что он в Нью — Йорке. А я клялась, что никогда не вернусь в этот город. Слишком близко к ним. Слишком близко к Уиллоу.

И как только её лицо с пухлыми, как сердечко, губами всплыло в памяти, в комнате раздалась музыка. Сначала так тихо, что я едва заметила. Я медленно закрыла ноутбук, ощущая, как по спине пробежал холодок, заставив меня замереть. Что это? Мелодия узналась мгновенно — и внутри всё сжалось от паники. Температура в комнате будто подскочила, на висках выступил пот.

— «Лунный свет»…

Звуки ноктюрна Дебюсси сливались с бешеным стуком сердца. Я оглянулась на сторону Джеммы: может, она что — то оставила включенным? Но зачем ей Дебюсси? Джемма терпеть не могла музыку. Ей нужна была тишина, даже в художественной мастерской по утрам она работала под скрип угля по холсту.

Я замерла перед шкафом, руки на бёдрах. Музыка стала громче. Внутри что — то кричало: не открывай. Прямо как в том фильме ужасов, который мы с Джеммой и Исайей смотрели в воскресенье, пока он ворчал и делал вид, что ему неинтересно.

Но я всё равно потянулась к ручке. Пальцы дрожали. Надо сказать директору Эллисону, чтобы в шкафы провели свет: мысль промелькнула иронично, будто я планировала регулярно лазить туда в погоне за жутковатыми мелодиями.

Пахнущее свежестью бельё шевельнулось, когда я раздвинула форму в поисках источника музыки. Она стала громче. В глубине сознания мелькнул слабый огонёк воспоминания — последний раз, когда я слышала Дебюсси. Обрывки той ночи начали прорываться сквозь завесу памяти, и страх сдавил горло.

Я резко развернулась, пугая саму себя, и рванула к выходу, но дверь с грохотом захлопнулась прямо перед моим носом.

— А — а!

Голова закружилась, я беспомощно кружилась на месте, пытаясь сориентироваться в темноте. Лицо врезалось в дверь, зубы прокусили губу — боль вспыхнула мгновенно. Ладони, скользкие от пота, нащупывали ручку. А в темноте, под аккомпанемент рояля, сердце замирало с каждым новым печальным аккордом.

Неужели меня заперли?

Наконец мои пальцы нащупали ручку, и на мгновение меня охватило облегчение. Я повернула холодный металл, но облегчение тут же сменилось ужасом.

Заперто?

Но в этих шкафах нет замков! Их вообще не предусмотрели.

Кулаки заныли после нескольких ударов по двери, а звуки музыки теперь напоминали похоронный марш. После очередной отчаянной попытки я опустилась на пол, зажала уши ладонями и попыталась выровнять дыхание.

В голове всплывали обрывки воспоминаний: я на балконе родительского дома в северной части Нью — Йорка... Мелодия сливалась с этими образами, словно я застряла в кошмаре наяву, снова переживая ту ночь, которая изменила меня навсегда.

Сглотнув ком в горле и смахнув кровь с губ, я поднялась и снова дёрнула