Разбитая осколками - Айрин Крюкова
Через пять минут всё закончилось. Оба валялись на асфальте один еле дышал, другой не подавал признаков движения. Мои кулаки были в крови, дыхание рвалось из груди. Я выпрямился, облизал пересохшие губы.
И только тогда посмотрел на неё.
Ария стояла неподалёку. Её глаза были огромными, полными ужаса. Она дрожала так, что, казалось, вот-вот упадёт. Я видел она в шоке.
Я сделал шаг к ней. Второй. С каждым шагом её дыхание сбивалось сильнее.
Подойдя ближе, я почувствовал её запах. Её сладкий, тёплый аромат, смешанный сейчас со страхом.
Я осторожно протянул руку и взял её за запястье. Тот самый, что секунду назад сжимал ублюдок. Пальцами провёл по её коже, проверяя.
— Он не сделал тебе больно? — мой голос прозвучал хрипло, низко.
И в этот момент она посмотрела на меня.
Глава 13. Моя
АРИЯ
— Привееет, солнышко, — протянула мама своим привычным, немного протяжным голосом, который всегда умел успокоить меня, даже через экран.
Я машинально улыбнулась. В груди стало теплее. Сколько бы мы ни ссорились раньше, сколько бы я ни отдалялась от семьи, именно её голос теперь давал ощущение дома, которого мне так не хватало.
— Давай, помаши бабушке, — тихо сказала я, поднимая Тею к экрану. Маленькая ручка лениво дёрнулась, и я слегка пошевелила её пальчиками, помогая дочке будто бы поприветствовать маму.
— О боже, моя ты сладкая булочка! — мама рассмеялась, но в глазах заблестели слёзы. Она всегда так реагировала, когда видела внучку, даже если это был десятый звонок за неделю. — Ты посмотри на неё! Совсем подросла… носик прям как у тебя был в младенчестве.
Я покосилась на Тею и машинально провела пальцами по её щеке. Мягкая, как шёлк.
— Мама, а папы рядом нет? — спросила я обыденно, скорее между делом, просто чтобы уточнить.
— Нет, — мама покачала головой. — Они с Джеймсом на совещании.
— А, ясно, — кивнула я.
— Как там у тебя дела? Всё нормально? — спросила мама и чуть подалась вперёд, будто старалась рассмотреть не только Тею, но и меня, моё лицо, глаза, каждую мелочь, что могла бы выдать усталость или скрытые проблемы.
Я на секунду замерла, опустив взгляд. Образы вчерашнего вечера промелькнули слишком резко. Тёмный переулок. Чьи-то грязные пальцы, вцепившиеся в моё запястье. Хриплые голоса. И вдруг чужой рывок, чужая ярость, с которой их швырнули на асфальт. Тяжёлый удар. Мэддокс. Его глаза в темноте. Его дыхание рядом. Его руки, такие знакомые и такие чужие. Я резко выдохнула, прогоняя всё это, словно могла стереть.
— Да, нормально, — сказала я и натянула лёгкую улыбку. Врать матери привычка, от которой я давно не могла избавиться. Я не хотела нагружать её своими проблемами. Пусть думает, что у меня всё спокойно.
— Ты уверена? — она сузила глаза, как будто чувствовала каждую мою заминку. — Ты немного бледная, Ария.
— У меня недосып, — ответила я быстро. — Это же нормально, с маленьким ребёнком.
Мама тяжело вздохнула, но, кажется, приняла ответ.
— Завтра ведь уже три месяца, да? — мама оживилась. — Моя девочка, как же время летит! Мне всё кажется, будто ты сама ещё ребёнок.
— Да, завтра, — сказала я, проводя ладонью по волосам Теи. — Представляешь, уже три месяца… Она улыбается, лепечет… иногда так кричит, будто всё понимает.
— Моя умница! — мама утирала слезу. — Ах, как я хочу вас обнять. Я скучаю, Ария.
— Мы скоро приедем, — сказала я тихо, сама не зная, когда именно это «скоро» наступит. — Обещаю.
Мама продолжала сыпать вопросами: про питание, про сон, про режим. Я отвечала подробно, но максимально спокойно. Я чувствовала, как в её глазах то и дело мелькают сомнения: верит ли она мне или всё же видит, что я не договариваю. Но я слишком давно научилась скрывать свои настоящие эмоции.
— Ты изменилась, — вдруг сказала мама после паузы. — Стала взрослее. Даже смотришь как-то по-другому.
Я только улыбнулась, но внутри заныло. Да, изменилась. Слишком рано. Слишком резко. И не по своей воле.
— Береги себя, солнышко, — сказала мама под конец, вздыхая. — И не держи всё в себе. Если что-то случится, обещай, что сразу мне скажешь.
— Хорошо, мама, — ответила я, прекрасно зная, что всё равно не сдержу обещания.
Экран погас. В комнате стало тихо.
Сегодня миссис Моника не пришла, так как я сама дома. Я решила выйти с Теей на улицу. С самого приезда в Лондон она ещё ни разу не была на прогулке. Ей нужен свежий воздух, а не только потолок и стены квартиры.
Я аккуратно уложила её на диван, убедившись, что она спокойно лежит, и подошла к комоду. Открыла ящик с её вещами и выбрала самые тёплые: мягкий комбинезон на флисе, шапочку с ушками, носочки и тёплый плед. Всё аккуратно сложила на край дивана.
— Ну что, будем собираться, — сказала я, глядя на неё.
Она смотрела на меня своими круглыми глазами, словно понимала каждое слово. Я начала её одевать: сначала носочки, потом комбинезон. Она немного закапризничала, заворочалась, но я тихо шептала ей успокаивающе, и через минуту она снова лежала спокойно. Когда натянула шапочку, не удержалась и поцеловала её в лоб.
Закончив с ней, я сама пошла к шкафу. Достала джинсы, тёплый свитер, сверху пальто. Волосы убрала в хвост, накинула шарф и проверила карманы: ключи, телефон, всё на месте.
Я вернулась к дивану, взяла Тею на руки. Она была тёплая, маленькая и такая лёгкая, что хотелось прижимать к себе сильнее. Я аккуратно опустила её в новую коляску, которую вчера привезли доставщики. Она немного пошевелилась, но быстро успокоилась и снова уставилась на меня.
В прихожей я достала свою куртку, надела, и застегнула молнию. Потом подошла к коляске, поправила на ней плед, чтобы нигде не задувало.
— Готова? — спросила я, хотя ответить она, конечно, не могла.
Открыла дверь, выкатила коляску в коридор, и закрыла дверь ключом.
Я осторожно закатила коляску к лифту и нажала на кнопку. Лифт, как всегда, не спешил, и я коротко выдохнула, глядя на закрытые двери. Наконец они разъехались в стороны, и я завела коляску внутрь. Просторная кабина со стандартным зеркалом отражала нас, и я машинально поправила волосы, пока лифт скрипя спускался вниз.
На
