Аморальный - Лорен Биел
Рука опускается на его волосы, я притягиваю его к себе, погружая глубже. Он ест меня так, как никогда, будто я его любимое блюдо. Даже лучше любимого блюда. Моя спина выгибается, грудь приподнимается.
— Максим, — хныкаю я, и он начинает надрачивать свой член, услышав свое имя в моем стоне.
— Кончи для меня, — рычит он, играя с моим клитором.
Трусь о его лицо, изгибая таз, чтобы дать лучший доступ к клитору. Прошло слишком много времени с тех пор, как я кончала так, как он заставлял меня кончать последние две недели.
Он мерзок. Опасен. Греховно отвратителен.
Но он так хорош, что я почти могу забыть, что он рецидивист. Убийца. Социопат. Но в этот момент самое опасное в нем — его мастерство владения моим телом, когда он заставляет меня кончить ему на лицо.
— Хорошая девочка, — рычит он, проводя плоским языком по моей киске и заставляя тело дернуться.
— Это так неправильно.
Вздыхаю, когда он встает и наклоняется надо мной.
— Продолжай играть со мной, и ты начнешь понимать, что быть неправильной намного лучше, чем всегда поступать правильно, обещаю.
Его теплый член прижимается к моей киске, пока он целует меня, и я чувствую больше вины от его губ на моих губах, чем когда его голова была между моих ног. Он борется с моим языком так же яростно, как и с моими моральными принципами.
Он отстраняется и смотрит на меня сверху вниз, сжимая член и проводя им вниз по моей щели, прежде чем войти в меня. Стону в его рубашку, зарываясь лицом в ткань. Член растягивает киску, и знакомое чувство наполненности охватывает меня. Он входит до упора, клитор трется о кожу его лобка. Я так чувствительна. Нервы горят, когда он потирает клитор с каждым толчком бедер.
Его рука поднимается и обхватывает мое горло, кончики пальцев впиваются в шею.
— Я буду поклоняться тебе, док. Тебе просто нужно заткнуть свой прелестный рот и позволить мне это. Я заставлю тебя кончить, наполню и отмечу как свою, а ты подделаешь свои записи для суда, чтобы я мог продолжать трахать так, как тебе нравится, хоть ты и никогда не признаешься в этом.
Стону в ответ на его грубые слова. Он прав — не могу признаться, насколько мне нравится то, что он со мной делает. Не могу признаться в этом никому, включая себя. Он может разрушить мою карьеру, отнять жизнь, когда закончит со мной, но когда он раздвигает мои бедра шире, чтобы трахать сильнее и быстрее, могу думать только о том, как он заставляет меня чувствовать.
— Не кончай в меня, — говорю я ему. Его толчки стали прерывистыми, и я знаю, что он близок.
Он перекладывает руку с моей шеи на подбородок, грубо сжимая.
— Я всегда буду наполнять тебя, потому что мой грех становится одним целым с твоим, когда я кончаю в тебя.
Он наполняет меня, его бедра дергаются, и меня накрывает паника, как и в первый раз. Затем он выходит и поправляет мои трусики.
— А теперь я хочу, чтобы ты закончила свой день и сидела перед каждым клиентом сдвинув ножки, пока моя сперма капает из тебя.
И несмотря на то, насколько это неправильно, я знаю, что сделаю именно то, что он хочет.
Глава 25. Максим
Машина Сары подъезжает к знаку «стоп». Я прячусь на соседней улице, наблюдаю. Жду. Как только замечаю ее, завожу свою машину и готовлюсь следовать за ней.
Когда у нас нет приема или я не наблюдаю за ней в пределах ее дома, следую за ней, пока она занимается своими повседневными делами. Что еще остается делать такому, как я, кроме как одержимо преследовать свою жертву?
Каждую неделю в один и тот же день Сара ходит за продуктами в один и тот же магазин почти в одно и то же время. Через неделю она идет в химчистку со своими элегантными юбками-карандашами, брючными костюмами и блузками. В тот же день. Почти в то же время.
Женщина так запрограммирована.
Это действительно печально, на самом деле, и я не могу не задаваться вопросом, испытывала ли она хоть каплю спонтанного удовольствия в своей жизни до того, как я появился. С тех пор как я вошел в ее жизнь, уничтожил ее нормальность. Проник в ее работу, дом, ее сон и рутину.
Проник в нее.
Но теперь, когда наконец-то добился от нее капли покорности, что мне делать с моей замаскированной версией? Я создал его, потому что хотел приблизиться к ней без риска быть обнаруженным. Теперь я никогда не могу позволить ей узнать, что мы — один и тот же человек.
Сара заезжает на парковку торгового центра и ставит свою машину возле входа. Этот торговый центр бьется в предсмертных конвульсиях, и большой магазин одежды — одно из немногих заведений, что еще остались.
Проезжаю мимо ее машины, поднимаюсь вверх по ряду, затем спускаюсь обратно. Машины периодически заслоняют ее от меня, но в конце концов она направляется внутрь. Нахожу место для парковки рядом с ее машиной и, конечно же, следую за ней.
Поток спертого воздуха торгового центра устремляется ко мне, когда я вхожу в здание. Запах духов смешивается с подавляющим запахом новой одежды.
Найти Сару внутри не составляет труда. Она стоит перед стеной рубашек, нежные руки двигают вешалки по стойкам, пока она смотрит на бирки, чтобы найти свой размер. Я держусь поодаль и наблюдаю за ней, пока она продолжает, и в конце концов выбирает несколько рубашек и пару джинсов.
Когда она носит джинсы? Никогда этого не видел. Может быть, я взращиваю новую, более беззаботную Сару. Она уже разрушила свою карьеру. Почему бы не послать к черту чопорную деловую одежду?
Каковы бы ни были причины этой перемены, знаю только одно: хочу увидеть ее в этих джинсах.
Выбранная одежда перекинута через ее руку, она направляется к примерочным. Проходя мимо отдела нижнего белья, она останавливается и возвращается к стойке с фиолетовым комплектом бюстгальтера и трусиков. Ее пальцы ласкают ткань, и уверен, она представляет, как это будет ощущаться на самых интимных местах.
Тем временем я думаю о том, как бы сорвал это кружево с ее тела зубами.
Она перекидывает несколько вешалок вперед и снимает одну со стойки. Для кого она собирается это надеть? Все ее бюстгальтеры и трусики — оттенки белого,
