Это развод! Котикова будет мстить! - Ксения Маршал
– Мне нужна другая работа. И жилье, – шепчу непослушными губами и не верю, что вот так просто решилась. – Я… я хочу убежать, – чуть не вываливаю на постороннего мужчину свою трагедию. Вовремя понимаю, что она никого, кроме меня, не интересует. И не распространяюсь о деталях.
К слову, мой будущий спаситель удивления не выказывает. Будто его по сто раз на дню девицы со странными просьбами атакуют.
– Через сколько смена заканчивается? – только и интересует он…
Я ухожу тихо, по-английски. Шумные скандалы, разборки, выяснения отношений – это не мое. Да и не выдержу я открытого противостояния с Гордеем. Разревусь глупо, начну сыпать упреками и получу в ответ логичное: «разве я тебе хоть что-то обещал?»
Опозорюсь только, так что ну его. Да и нервничать мне нельзя. Ухожу, как есть – без вещей. Документы и телефон по старой привычке в сумке, а больше мне ничего и не надо. Номер сменю, маме скажу, что телефон потеряла. Она все равно живет так далеко, что проверить не сможет. Да и созваниваемся мы пару раз в неделю.
Евсей, так зовут моего нечаянного помощника, арендует для меня скромную студию и устраивает медсестрой в частную клинику. Договор ГПХ становится настоящим спасением – ни тебе записей в трудовую, которая сейчас ведется в электронном виде и любые изменения в которой непременно бы увидел Леонов, как мой работодатель. Ни необходимости официально увольняться с прежнего места работы. Да, без отпуска, больничных и других соц. гарантий, но мне не до выбора.
Главное – удалось скрыться. Целых пять месяцев я спокойно работаю, неприметно живу в крохотной квартирке, наблюдаю беременность у себя же в клинике и гоню горько-тоскливые мысли. Особенно яро они начинают атаковать по ночам, когда нет защиты света или рабочей суеты. В безмолвной темноте оголяются все страхи, все печали возводятся в абсолют.
Мне не хватает сильного присутствия мужа, к которому я так быстро привыкла. Не получается уснуть без его ровного дыхания за ухом. Удивительно: оказывается, оно меня успокаивало. Как и тепло от его большого сильного тела, которым я всегда тайно наслаждалась. Не хватает наших разговоров, обсуждений, споров и уютных вечеров на диване перед телевизором.
Мой ребенок, девочка, давно уже шевелится. Кроха всеми силами сообщает этому миру, что совсем скоро явится. Но никто ее, кроме меня, не ждет. Маме я не сказала. Не хочу, чтобы она лишний раз переживала. Я поздний единственный ребенок, уехала в большой город получать образование. Она так радовалась… Просто не могу ее разочаровать, язык не поворачивается. Как и о фиктивном браке, так и не ставшим настоящим, мама не знает.
Собственно, во всем мире есть только я и моя Надежда. Гордей наверняка занят ожиданием другого ребенка. От той, приславшей сообщение. Ну и флаг ему в руки! И щипцы – еще кое-куда. Никто нам с малышкой не нужен, сами справимся…
Чем больше срок, тем плаксивее я становлюсь. Это уже начинает мешать работе – так трогают меня пациенты. До того они все несчастные и жалкие. Хорошо хоть живот уже выпирает, и все с пониманием относятся к моей эмоциональности. Никто рехнувшейся не считает. Разве что Демьян Миронович Архипов, владелец клиники, в которой я работаю, уже не намекает, а прямо говорит, что пора мне заканчивать с прятками.
– Юля, – вздыхает он, сверля меня своими невозможными темными глазами. – Может, хватит уже бегать? Тебе в декрет скоро. Уверен, твой муж давно все осознал и проникся. Дай ему шанс…
– Вы ничего не знаете… – упрямо твержу я в такие моменты.
Конечно, Архипову легко говорить, он давно и удачно женат. Его Рыбкина работала здесь же в клинике, а теперь счастливо наслаждается материнством. Понятное дело, им хочется всех вокруг осчастливить. Вот только я уверена, Демьян Миронович супруге не изменял.
К сожалению, босс оказывается едва ли не худшим экземпляром, чем мой собственный муж. Потому как через несколько дней после моего последнего разговора с Архиповым Леонов появляется на пороге клиники собственной персоной. И вот скажите мне, какова вероятность, что эти двое врачей, руководящих медицинскими учреждениями, не знакомы друг с другом, а?
– Юля… – хрипит тот, кого я так и не смогла вырвать из сердца за эти месяцы.
Глава 3
Глава 3
При виде мужа все внутри замирает. Сжимается до боли, стискивается, словно хочет исчезнуть. Юркаю за стойку администратора, но поздно. По потемневшему, грозно-ошалелому лицу Леонова понимаю, что выступающий живот он заметил. Наверное, и факты сопоставил.
– Добрый день, – заученно улыбается Карина, наша администратор, обращаясь к Гордею. Тот багровеет, бледнеет, издает странный хрип, пугая не только меня, но и всех вокруг. Краем глаза замечаю, что улыбка Карины едва держится на красивых, чуть подкачанных губах, когда та вежливо интересуется: – Вы по записи?
– Я самотеком, – хрипит опасно мой муж.
И маленькие волоски у меня по телу поднимаются дыбом, реагируя. Хочется присесть до кучи, чтобы совсем уж скрыться за стойкой, отрезать себя от этого пугающего мужчины. Но с животом особо резво не поскачешь. Приходится оставаться на месте и делать невозмутимый вид. Словно ничего особенного и не происходит, обычная рабочая ситуация.
– Юля, будь добра, удели мне время, – Леонов натурально скрежещет. И взглядом меня таким полосует, что впору задымиться. Мне даже чудится запах гари. Или это причуды беременного организма? – Не чужие все-таки люди, – этот гад выдает самую жуткую улыбку на свете. Оскал даже.
От такой кровь в жилах стынет, но моя лишь закипает в ответ. Вы посмотрите, кто тут о нашей связи вспомнил! Уж не тот ли человек, который ждет ребенка на стороне от законной жены? То же мне, султан нашелся! И там подсуетился, и тут успел!
Мои пальцы сводит судорогой от нестерпимого желания сжать их на мощной шее предателя. А потом вцепиться в густую темную шевелюру и выдергать всю, чтобы ни одна трансплантация не помогла. Доченька воинственно пинается в животе, поддерживая мамочку. Правильно, моя сладкая, не нужны нам всякие изменщики и подлецы. Хоть так и хочется растаять в присутствии некоторых и начать тереться кошечкой, выпрашивая ласку.
Странные желания меня раздирают.
