Горько-сладкая мелодия - Кейт Стюарт

Как раз, когда мы оба начинаем растворяться в мелодии его гитары, он останавливается и поднимает на меня свои потрясающие, творческие, ореховые глаза.

— Прости, детка.

— Что? Нет, Истон. Продолжай!

— Эта поездка только для нас.

— А я давно сказала тебе, что никогда не буду отнимать у тебя это пространство. Особенно когда ты полностью в процессе. И я говорила серьезно. Это было прекрасно. Делай свое дело, рок-звезда, и не трать ни секунды на мысли о том, что я не люблю каждое мгновение этого.

— Музыкант, — поправляет он, как делает это всегда, и его улыбка озаряет меня целиком. — Всё еще мой фанат номер один?

— И первый тоже. Помни об этом. Всегда и навсегда.

— Как мне, черт возьми, могло так повезти?

— Я только что подумала о том же.

— Иди ко мне, — тихо говорит он, с особой осторожностью ставя гитару на ближайший столик, и я улыбаюсь. Он ее обожает.

Он жестом подзывает меня к себе, и его горячий взгляд скользит по моему телу, в крошечном бикини. Мне пришлось переодеться из слитного купальника, пока он распаковывал гитару, — слишком уж много песка оказалось… в весьма деликатных местах. Смена одежды того стоила уже ради одного комфорта, но еще больше, из-за того, как он на меня сейчас смотрит.

— Не-а, — я слегка выгибаю грудь навстречу его жадному взгляду. — Мне слишком удобно. Ты вообще пробовал этот шезлонг?

— Я сделаю так, что ты передумаешь.

— Я в этом не сомневаюсь, но здесь вполне хватит места для двоих.

— Поверь, для того, что я задумал, дополнительное пространство нам не понадобится.

— Заманчиво, но… нет.

Мы просто смотрим друг на друга, похоть в его глазах идеально совпадает с тем, что я чувствую сама. Дольше сдерживаться будет невозможно. Только не с ним. На мгновение я задаюсь вопросом, перестану ли я когда-нибудь хотеть его… настолько сильно. Мы всего несколько лет в браке — ну, во втором браке, — но ответ я ощущаю каждой клеткой тела, так же как люблю его.

— Что нужно сделать, миссис Краун?

— Не знаю… — я пожимаю плечами. — Может, пару идей и придумаю.

— Скажи, — приказывает он.

Я приподнимаю бровь.

— Настроен на торг?

— Почему бы и нет? — он откидывается назад, принимая правила игры. — Говори.

— Вот так просто?

— Вот так просто, — отвечает он, кладя ладони на колени.

— А если это будет что-то, чего ты не захочешь мне дать?

— Думаю, мы оба знаем, что есть очень мало вещей, которые я бы тебе не смог дать.

— Хм. Даже интересно, что именно ты бы мне не дал.

— Открытый брак, например. — Собственнические нотки в его голосе только сильнее меня заводят.

— Взаимно. Хотя… — я довольно вздыхаю. — Мне и здесь хорошо.

— Ладно. — Он поднимается, и вся его самоуверенная походка включается автоматически. Подходит ближе и наклоняется так, что мы оказываемся лицом к лицу. — Ты чертовски красива, — шепчет он, проводя пальцем вдоль линии моих волос, убирая выбившийся локон. — Ты же знаешь, что твои волосы со мной делают.

— Всё еще? Не устал от меня?

— Я такого не говорил… — тянет он игриво, присаживаясь передо мной на корточки, берет мой безымянный палец с кольцом и быстро целует его. — Нет. Этого никогда не случится, красавица.

— Это пройдет, ты же знаешь. Когда-нибудь это тело станет морщинистым, обвисшим сосудом, мало похожим на женщину, на которой ты женился.

— Давай. Я готов.

— И тогда появится какая-нибудь двадцатилетняя…

— …и попросит, мать его, автограф для своей мамы, — легко заканчивает Истон, проводя пальцем по моей коже. Следом по телу разбегаются мурашки.

— Мой отец счастлив. Наверное, сейчас даже счастливее, чем в те годы, когда был самым востребованным барабанщиком на планете и играл каждый вечер. Думаю, всё дело в моей маме… и я для себя сделал такой же правильный выбор.

— Сына… — выпаливаю я, опьяненная его лаской. — Или дочь.

Его глаза расширяются от неожиданности, и я его понимаю. Мы не возвращались к этому разговору уже почти год после всего, что с нами произошло.

— Ты серьезно?

— Больше всего на свете. Я готова заводить с тобой детей. Хоть прямо сейчас, Истон.

— Но как же газета, детка. Когда я дома, тебя и к ужину-то от работы не оттащишь.

— Значит, один кабинет пойдет под детскую. Мы можем позволить себе помощь и при этом оставаться по-настоящему вовлеченными. Я много об этом думала. Да, будет суматошно, но я хочу попробовать. Хочу ребенка. — Я обхватываю ладонями его лицо. — Твоего ребенка.

— Господи… ты правда серьезно? — его улыбка расцветает, и мое сердце делает сальто.

— Ты хочешь…

Он обрывает мой вопрос губами и целует так нежно, что у меня на глазах выступают слезы. Его язык мягко и настойчиво скользит вдоль моего, маня и втягивая глубже. Я раскрываюсь ему почти сразу, пальцы ног поджимаются от отклика тела. Он резко отстраняется, ловит мой взгляд и, подняв меня с шезлонга, сам занимает мое место, усаживая меня сверху и разводя мои бедра, чтобы я оказалась прямо на нем.

Мы едва успеваем устроиться, как стеклянные панели вокруг балкона загораются неоново-кобальтовым светом. Я улыбаюсь, глядя на него сверху.

— Думаешь, это знак?

— Может быть, — шепчет он, покрывая поцелуями мою кожу. — А может, ты просто слишком много времени проводишь с моей матерью.

Я чуть отстраняюсь, стараясь поймать его выражение, несмотря на то, как желание быстро захватывает меня целиком.

— То есть… ты правда тоже этого хочешь?

— Если честно, — говорит он, — я всегда представлял себе дочь с твоими рыжими волосами и дерзким ртом. — Он мягко качает головой, и его улыбка становится только шире. — Мне, конечно, будет непросто… но в самом лучшем из возможных вариантов. Я хочу твою копию.

Его руки начинают медленно и уверенно исследовать мое тело, разминая, сжимая, разжигая. Соски тут же напрягаются, отзываясь на каждое прикосновение.

— Через сколько перестанут действовать противозачаточные?

— Вообще-то именно поэтому я и завела этот разговор сейчас. До того, как мы начнем пытаться.

Он хмурится.

— Я вроде как выбросила их, когда ты уехал в Сиэтл после моих последних месячных. Эм… так что мы сейчас как раз в том самом удачном промежутке, если ты скажешь «да»…

Он сжимает мою ладонь, прижимая ее к своему внушительному стояку.

— Я так чертовски возбужден от одной мысли, что в следующий раз, когда кончу, это будет для того, чтобы зачать с тобой ребенка.

— Тогда перестань тянуть время.

Он замирает.

— А если бы я сказал, что не готов?

Я пожимаю плечами.

— У меня в сумочке есть презервативы.

— Ты, черт возьми, что-то сказала? — бормочет