После развода. Я (не) вернусь - Мира Спарк

Не понимаю, достигает ли цели моя наигранная веселость, но вроде Самвел чуть успокаивается и стонет через сомкнутые зубы.

А мне предстоит еще самое сложное.

И грязное.

И мерзкое.

Оборачиваюсь к Татьяне и говорю негромко:

— Сейчас пойдешь за монтажным поясом, поняла?

Она сперва срывается с места, а потом недоуменно на меня смотрит.

Я отворачиваюсь.

— Слушай, Самвел Артурович, ты я вижу мужик опытный, нормальный, — сам себя презираю за то, что собираюсь сказать, но, черт… Судьба Татьяны мне как-то дороже…

— Ты же знаешь, что будет — комиссия, уголовка и прочая дрянь.

Самвел Артурович опытный мужик, это да — даже не смотря на боль напрягается и фокусирует на мне взгляд.

— И че? — хрипит.

— Ты за ТБ расписан?

Задумывается.

Потом негромко ругается нецензурно.

— А корка есть на допуск?

Ругательство повторяется, а потом неуверенно:

— Должна быть у моего тбшника.

— Татьяна, — не оборачиваясь командую я, — тащи пояс и журнал инструктажа. Самвел Артурович, ты ж понимаешь, что никто не виноват и это несчастный случай?

Наступает момент истины.

Я знаю, что веду себя как полный моральный урод, заставляя человека подписать, фактически, отказ от претензий.

Но, черт, и Татьяна не виновата, что он не обеспечил нормальные условия на объекте. Она сейчас вообще крайней выходит во всей этой ситуации!

Самвел Артурович сжимает губы и надувается — значит все не пройдет легко.

— Давай, Артурыч, не ерепенься. С лечением поможем, компенсацию оформим — слово даю.

Тут из стопора выходит Татьяна:

— Андрей, что происходит? Ты на что его уговариваешь? — а в ее голосе такое… такое подозрение, будто я преступник и прошу взять вину на себя.

А я, между прочим, ради нее тут стараюсь.

Самвел переводит взгляд с меня на нее, а потом обратно на меня.

— Прекрати тут свои махинации устраивать, — строго говорит она. — Делать будем все как положено. Сейчас приедет скорая и…

Я может и не самый порядочный человек на свете, но очень хочу отгородить Татьяну от крайне негативных последствий.

Даже ценой своей совести.

Даже если она меня будет потом считать мерзавцем. Ха, будто сейчас как-то по-другому, так что я тут ничего не теряю.

Вскакиваю на ноги и оказываюсь вплотную к ней.

И…

На мгновение замираю. Все отходит на второй план: весь мир заслоняют ее огромные, влажные глаза… И дурманящий аромат врывается в ноздри вытесняя воздух…

С огромным трудом беру себя в руки и сдавлено шепчу:

— Понимаешь, ты сейчас крайняя за происшествие при проведении работ. Последствия за это… суд, в общем определит последствия, ясно? Это вообще не шутки…

Татьяна бледнеет еще сильнее, а ее огромные и чертовски красивые глаза становятся еще больше.

Изогнутая бровь слегка дергается.

— Я готова нести ответственность, — твердо отвечает она.

Ну что за женщина.

— Ты ни в чем не виновата, ясно? Ты тут вообще… заменяешь человека, верно?

Она слегка кивает, но все еще тверда в своем решении.

Приходится идти ва-банк.

Придвигаюсь ближе и рычу на нее:

— А ну быстро принесла пояс и журнал! Делай, что говорю — последствия я беру на себя.

Вижу открывает рот, чтобы в очередной раз возразить.

Свожу сурово брови, вкладываю во взгляд все что могу суровое и властное и ору:

— Бе-егом!

Она отшатывается… разворачивается и идет в сторону вагончиков.

Фух, ну хоть сейчас послушалась.

Слава Богу.

Теперь решить вопрос с Самвелом Артуровичем, который надулся как огромная жаба и день, можно считать, я отработал не зря.

Оглядываюсь на него — не стонет, просто лежит бледный и вспотевший от боли. Но по хитрому взгляду его я понимаю, весь вопрос будет только в сумме.

Ну и денек! А вечером еще выпускной у Лены! Кажется, что этот момент никогда не наступит и этот сумасшедший день не кончится.

Выдыхаю и присаживаюсь к раненому — договариваться.

Глава 21

Андрей

По мере того, как я обсуждаю с предприимчивым Мардояном размер компенсации, ему, кажется, даже становится лучше: стоны не такие сильные, но более жалобные, в глазах поблескивает совсем не боль, а что-то другое — хищное и даже плотоядное.

Мне становится немного страшно находится с ним наедине — а ну как накинется на меня?

Но все заканчивается хорошо: Мардоян остается спокойно лежать, удовлетворенный размером компенсации, я — сижу возле него и смотрю на Татьяну.

Она выглядит просто супер.

Это нужно признать. Я обязан это признать.

Не каждый мужик смог бы сохранять такое самообладание в критической ситуации.

Каждое ее движение собранное и четкое — она приносит необходимые документы и инвентарь. Без лишней суеты, без истерики и напускного самобичевания.

Делает то, что я ей говорю. И это хорошо. Это правильно.

Не зря мы были в браке столько лет — ведь подходим друг другу идеально.

Потом встречает скорую и обеспечивает транспортировку упитанного подрядчика в карету.

Когда скорая выезжает с территории, и сирена медленно стихает вдали, мы смотрим друг на друга.

Солнце еще только приближается к зениту, а я бы уже предпочел свалить домой и взять со собой чего-нибудь холодненького.

Татьяна словно читает мои мысли.

— Раз ты все с Самвелом Артуровичем утряс, вот ты и держишь на контроле его самочувствие.

Я даже рот не успеваю открыть, как она продолжает тоном не терпящим возражений:

— Сейчас езжай в больницу, адрес я тебе скину, и удостоверься, что все в порядке…

Усмехаюсь:

— А потом тебе звякнуть — доложить?

Татьяна не поддерживает мой шутливый тон:

— Сама тебе позвоню. Или лучше напишу — у меня встреча и совещание скоро. Мне не до тебя будет.

Разворачивается. И хорошо — не увидит моей разочарованной морды.

Мне не до тебя — звучит неприятно, и задевает меня неожиданно очень глубоко.

Смотрю, как она удаляется, топая по щебню: высокая, стройная — за год похудела и подтянулась заметно, строгая юбка-карандаш упруго обтягивает бедра…

Каждая деталь образа — аккуратная и стильная.

— Воронцов, слюни подбери, — командую сам себе и быстрым шагом бегу догонять ее.

И дальше профессиональный долг разводит нас с Татьяной по разные стороны.

И мой день превращается в унылую серую суматоху.

От повышенной влажности и жары я просто дурею, но мотаюсь по городу: сначала в больницу к Мардояну, потом обратно в офис.

Закапываюсь в бумагах и делах, хватаясь то за одно, то за другое.

Просто места себе не нахожу от странного нарастающего волнения.

И это логично. И никак не связано с Татьяной. Ну, разве что, косвенно.

У Лены сегодня выпускной.

Вот причина моего трепетного