После развода. Я (не) вернусь - Мира Спарк

Чуть придерживаю рукой Андрея — даю знак притормозить и наклоняюсь к нему поближе:

— Приглядись к Мардояну.

Андрей непонимающе вскидывает бровь.

— Он — один из твои возможных субподрядчиков, — негромко говорю я.

Андрей переводит взгляд с меня на Мордояна и обратно, чуть кивает и поджимает губы.

Да, я хочу чтобы Андрей был внимателен и предупреждаю его, но не от хорошего отношения.

В таком меня вряд ли кто-то может обвинить.

Мной движет только лишь профессионализм — мы, надеюсь, что пока еще, но в одном холдинге, и делаем одно дело.

Как долго это будет продолжаться — вопрос, но пока не прекратилось я буду профессиональна.

Мы идем дальше, но я чувствую, как Андрей напрягается.

Ничего, ему полезно.

Глядишь, поменьше будет к бутылке прикладываться по вечерам, да названивать.

Не могу не усмехнуться, вспомнив вчерашний разговор.

После такого, честно говоря, удивительно, что он вообще с кровати подняться смог, не говоря уже о приезде на работу.

И сейчас вот, за мной в след примчался — помогать, видите ли.

Губы пляшут от улыбки, но я сдерживаюсь и хмурюсь чтобы не рассмеяться.

В этот момент как раз Мардоян поворачивается и указывает на строящийся корпус.

— А чего вы, Татьяна Алексеевна хмуритесь? Здесь работы двигаются мэдленнее, но, повторяю, не по нашей винэ.

Я киваю, стараюсь сдержать смех, который, как нарочно, так и рвется наружу.

— Все понимаю, Самвел Артурович. Все, что здесь уже построено — благодаря вам, а что нет — будет построено, но вопреки. Когда-нибудь мы вместе преодолеем всеобщий непрофессионализм…

— Вот вы смеетесь, Татьяна Алэксеевна, а не далэко от истины, — хмурится Мардоян. — Будь вы мужчиной — не позволил бы вам так шутить!

— Но я женщина и это что-то меняет? — усмехаюсь я.

— Вы — жэнщина и это меня просто все. Ради вашей улыбки я готов тэрпеть и не такие шютки.

Он просто рассыпается в галантности.

Эдакий рыцарь в защитной каске белого цвета и яркой жилетке — все по нормам техники безопасности.

— Благодарю вас, Самвел Артурович. Но на работе я прежде всего профессионал, так что давайте мы с вами профессионально посмотрим, как продвигается строительство корпуса.

Мы направляемся к трехэтажному кирпичному зданию, которое из себя представляет пока только лишь коробку из четырех стен, да и то — недостроенных.

По периметру здание опутывают строительные леса.

— Да, по количеству рабочих видно, что строительство продвигается никак, — задумчиво произносит Андрей.

Мардоян бросает на него пронзительный острый взгляд и расплывается в улыбке.

— Так обед же.

— Время одиннадцатый час, Самвел Артурович, — отвечает холодом на улыбку Андрей.

— То есть перекур. Да, в десять они у меня организовано идут в курилку и также организованно возвращаются к работе. Все точно по времени, уважаемый.

И быстро поднимается по бетонной лестнице.

Андрей бросает на меня многозначительный взгляд, я отвечаю ему тем же, мол, понял почему говорила присмотреться, и мы следуем за Мардояном.

— Перегородки класть не могу — штампов «в работу» нэт, подписи главного инженэра нет…

Он просто засыпает нас отговорками. От его монотонного гудящего голоса глаза начинают слипаться.

Особенно учитывая вчерашний непростой и затянувшийся вечерок.

Мы идем по переходам, и я вижу, что здесь конкретный такой стопор по работам.

Хочу пройти по сходням на галерею, которая опоясывает здание по периметру.

Только делаю шаг, как Андрей хватает меня за руку.

Недовольно оборачиваюсь.

— Не надо, — качает головой. — Здесь плохо закреплено, видно же.

— Как плохо закреплено? — возмущается прораб. — Вы что такое наговариваете? Мардоян делает на совесть! Вот смотрите!

И возмущенный прораб делает шаг на сходни.

Тут же раздается пронзительный скрежет металла, и доски разъезжаются в разные стороны…

Глава 20

Андрей

И сразу вслед за скрежетом слышится громкий зов такой-то матери.

А потом Самвел Артурович летит вниз, и через мгновение раздается глухой стук, сопровождаемый стоном.

Убился!

Думаю я, и холодный пот прошибает.

Протяжный стон повторяется, и это лучшее, что я слышал за последнее время.

Живой!

Ну слава Богу.

Я в строительстве не первый год и прекрасно знаю, как тут все работает.

Реагирую мгновенно — первым делом надо помочь пострадавшему, а вторым… вторым прикрыть Татьяну.

Она вот стоит и трясется. Лицо — серое-серое от испуга и неожиданности.

Разворачиваюсь и мчу вниз, оглядывая конструкции — да тут с техникой безопасности просто беда.

Нарушение на нарушении.

Это когда идешь на экскурсию на всякие мелочи не обращаешь внимания, а комиссия по расследованию несчастного случая будет докапываться до каждого гвоздика.

И хоть виноват прораб сам, но как представитель заказчика Татьяна попадет под самую лютую раздачу.

Лечу по лестнице и сам думаю, как бы шею не свернуть.

Слышу позади цоканье — Татьяна спешит за мной.

Удивительная, конечно, женщина — так быстро себя в руки взяла.

— Скорую вызывай, — через плечо бросаю ей я.

Не отвечает, а через секунду слышу:

— Алло, скорая? Несчастный случай на строительстве — человек упал с высоты…

Она старается говорить твердо, но голос дрожит.

Я спиной чувствую ее страх, неуверенность и волнение.

Да уж, не каждый день кто-то рядом с тобой разбивается…

А уж она-то со своими растениями и ландшафтными дизайнами вообще к суровым реалиям стройки не приучена.

Мне ее искренне, по-человечески жаль. Тем более, что мы и не чужие люди друг другу, чтобы между нами не происходило в прошлом… да и настоящем.

Перемахиваю через три последние ступени и бросаюсь к Самвелу.

Распластавшись на песчаном полу, он напоминает огромного жука, который не может перевернуться со спины. Огромный, бесформенный…

На бедре алеет кровь.

Татьяна спешит за мной и через мгновение видит тоже, что и я и вскрикивает.

— Спокойно, — рычу я.

Только истерик не хватало, хотя она и не из таких, но происшествие, чужая боль и кровь мало кого оставляют равнодушными.

Подлетаю к Самвелу.

— Нога… Ноги, — хрипит он.

Рядом с ним куча битого кирпича, арматура, осколки бетонных плит — строительный мусор, который так и не убрали…

— Да ты везунчик, друг, — улыбаюсь я и стараюсь приободрить его. — Полметра левее и все. А сейчас уже скорая тебя заберет и все в порядке будет.

Он открывает затуманенные болью глаза и смотрит на меня с надеждой.

— Че там, — хрипит он, спрашивая о повреждениях.

— Ты свалился с четвертого этажа, — говорю я строго. — Ничего хорошего, конечно нет, но жить будешь, а это главное. Сейчас я тебе повязку наложу — тут у тебя кровит маленько и все вообще