Клятва - Дарья Белова

— Алекс Эдер? — девушка с гарнитурой и папкой в руках спускается с лестницы. Вся движуха, наверное, на втором этаже.

— Именно.

— Вы рано. Вам только через час. Сейчас в фотозоне еще работают.

Рассматриваю обстановку с недовольством. Нелюбовь ко всем фотосессиям увеличивается вплоть до того, чтобы плюнуть и уехать. У меня через пару часов физио, а вечером общение с Мартой. Если, конечно, та захочет. Встреча на пляже и поедание невкусных кексов закончились не по плану.

Марта сейчас напоминает мне взбрыкнувшую и обиженную кошку, которую оставили на долгое время одну. А она не терпит такого к себе отношения, поэтому мстит — кусается, царапается и всячески вставляет палки в колеса моему идеально продуманному плану. Ну, почти идеальному. Первые намеки на погрешности образовались с появлением финансиста.

В приоткрытой двери замечаю знакомые волосы, фигуру, слышу голос, от которого пульс бросается ввысь. Чертовы аттракционы в исполнении моего сердца.

— Мне кажется, ярко, — жалуется и рассматривает себя в зеркало. Свет лампочек бьет по глазам.

— На фотографиях будет смотреться здорово.

— А что за бронзер? — взглядом шарит по наставленной куче косметики. — Оттенок превосходный.

— Летняя лимитка, — визажист протягивает ей какую-то пластиковую коробочку, Марта рассматривает со знающим видом.

Облокотился на косяк и наблюдаю за ней, примерно как она за своим бронзером.

— А где купила? Я такую тоже хочу.

— Ой, я попрошу достать по своим каналам. В наличии уже нигде нет.

Мой телефон звонит не вовремя. Марта крутит головой, напарывается на меня. Ее глаза становятся кофейно-горького оттенка. По вкусу очень злые, колючие. А румянец вспыхивает на щеках. Ему плевать на тонну нанесенных кремов и непонятного бронзера.

— Алекс! — не удивленно спрашивает, а гневно бросает, как кость.

Кошка показала коготки, шерсть встала дыбом.

Определенно — мой план дает серьезную трещину. Она не видит во мне друга, лишь далекий-далекий товарищ, с которым общается через силу, будто ее заставляют. Или того хуже — из вежливости.

— Я не специально. У меня спонсорская рекламная кампания здесь, — пауза, — где-то здесь.

Марта встает со стула. Сложно не опустить взгляд и не пройтись по ее шикарному телу. Она в каком-то нижнем белье, но это не банальный лифчик или трусики. Все более закрыто, но огненно сексуально. Вновь возвращаюсь к тому, что на нее такую пялятся. Про финансиста и думать не хочу. Зверею.

— Прямо здесь? В моей гримерке? — раскидывает в стороны руки.

— Это банальная случайность.

— Не специально, случайность… С каждой нашей встречей я все меньше тебе верю.

Визажист незаметно ретируется.

Меня же нападки и вопросы застают врасплох. Не люблю действовать без плана. Его может быть несколько вариантов, как в шахматах, но мне необходимо просчитать все шаги заранее. Сейчас я в полной растерянности. Встреча и правда случайна, неожиданна и внезапна.

Пробежки, ресторан, фитнес-клуб — да. Но эта встреча конкретная подстава свыше.

— Пройду? — отталкиваюсь от косяка и не жду разрешения. Захожу.

Марта хватается за тонкий атласный халатик на спинке стула. Быстро просовывает руки в широкие рукава, запахивает и поворачивается с нечитаемым выражением лица.

Я успел сесть на единственный здесь диванчик.

Мне хочется сказать, как она красива, но за это вылечу отсюда. Марта скрестила длинные ноги, и в голове расстилается мысль, что ее ноги бесподобны. Сказать? Глаза выколет. Кошка… Какая же она кошка.

— Для чего снимаешься? — в который раз скольжу глазами по маленькой комнатке. Взгляд цепляется за одежду, в которой приехала Марта: бежевые брючки и жилетка.

— Для каталога, — сухо отвечает.

— Какого?

— Женского, — отстукивает нервно ритм своей левой ножкой.

— Интересно как… А кофе у тебя здесь есть? — расслабляюсь. Пусть встреча и не запланирована, но я как никогда рад дурацкой фотосессии спортивной одежды.

Внаглую смотрю на свирепую дикую кошку по имени Марта. Косточки ключицы выглядят заострившимися, а запахнутый на груди халат потихоньку раскрывает вырез из-за активного и глубокого дыхания. Пялюсь, как подросток.

— Только из аппарата. Но ты такое не пьешь, — не спрашивает, утверждает безапелляционно. Стерва.

— Обожаю кофе из вендингового аппарата.

Прочесав языком верхний ряд зубов, отталкивается упругими ягодицами от стула.

— Хорошо. Угощу.

Следую за ней, потому что не позволю платить за ужаснейший кофе, что придется выпить у нее на глазах. А она будет смотреть до последней капли с примесью песка, кофейных ошметков и кусков пластика от стаканчика.

— Классно выглядишь, — бросаю примитивный комплимент. Ожидаемо, без комментариев.

Внутри сводит желание схватить и сжать вредину. Не улавливаю запах корицы, но не удивительно, что его нет. Марта другая, и запах теперь другой. А какой, сказать не могу. Минимальное расстояние между нами было во время танца. Тогда она улыбалась, потому что думала это наша первая и последняя встреча. Ее слова после танца говорили о прощании. И я услышал в них прощение…

— Держи свой кофе. И, наверное, тебе уже пора?

— Нет. У меня еще целый час.

Раздражительный вздох обжигает мое предплечье.

— Как кофе?

Делаю глоток. Он меня убьет.

— Неплох. Будешь?

Ответа нет, но есть хмык.

— Есть планы на вечер? — опускаю взгляд на коричневую бурду, типа мне нет дела до ее планов. Спросил для поддержания скудного разговора. А сам боюсь дышать.

— Стефан приехал из Сиэтла. У нас ужин у него дома.

Зачем я спросил? Зачем она так ответила? Теперь я в красках представляю их, и меня заживо закапывают мои внутренние черти: ревность, сожаление, страх и беспомощность. Грудину печет адским огнем, и не имею права ни слов сказать вопреки, ни показать свою боль ее ответом.

Она его не любит. Вот что важно.

— Хорошо отдохнуть, — широко и неискренне улыбаюсь. Я делал это сотни раз, привык.

— … Спасибо.

От кондиционера над вендинговым аппаратом кружит прохлада. Марта плотнее запахивает халат, а я невольно вспоминаю белое белье, в котором ее застал. Картинка кусает жалом прямо по глазам. Я не в состоянии забыть, как и поделиться с кем-то переживаниями.

И честно… Боюсь, я облажался.

— Алекс, я больше не буду с тобой бегать по вторникам, — плечи Марты опущены.

— Почему?

Вавилова облизывается и бросает взгляд в сторону, возвращается к своим ногам. Мне не достается ни секундочки. В гримерке она вела себя по-другому. Разъяренно. Сейчас — уязвлено. В бегающем взгляде чувствуется желание сбежать отсюда.

— Вчера я купила абонемент в другой фитнес-клуб. Поэтому случайных встреч там тоже больше не будет.

В глухом коридоре отчетливо слышу баханья. Как частые ракетные удары, заколотые между моих ребер. Все трещит, рушится, падает.

— И больше не пиши мне.

— Почему? — повторяю вопрос без шанса на ответ.

— Я рассказала все Стефану, —