Тени тебя - Кэтрин Коулc
— Что случилось с его лапой? — спросил я у Аспен, оборачиваясь к ним.
— В приюте сказали, его сбила машина. Владельцы не захотели платить за операцию, — в её глазах сверкнула злость.
— Мы его спасли, — подала голос Кэйди. — Они хотели его усыпить, но мы успели вовремя.
Настоящие добряки до мозга костей.
Чонси прижался к моему боку, и я потер его за ушами.
— А кто такая Пайрет?
Кэйди начала причмокивать и звать кошку.
Аспен улыбнулась, и её лицо озарилось.
— Это наша домашняя кошка. У неё один глаз, так что в амбаре ей нельзя — боковым зрением она не видит хищников.
— Трёхлапый пёс, одноглазая кошка... У твоих животных вообще есть все части тела?
Она пожала плечами:
— Этих труднее всего пристроить. А те, кто слишком долго никому не был нужен, любят потом ещё сильнее.
Опять это странное чувство в груди.
— Мне пора, — выдохнул я, коротко и резко.
Глаза Аспен чуть расширились:
— Конечно.
— Ты же не познакомился с Пайрет, — возразила Кэйди.
В груди стало тесно. Мне нужно было на воздух.
Аспен положила руку дочери на плечо и мягко сжала:
— Роан должен поехать к себе домой.
Это было впервые, когда я услышал, как она произносит моё имя. Что-то в том, как оно звучало из её уст, отличалось от привычного.
Кэйди надула губы.
Аспен щёлкнула её по носу:
— А как насчёт ванны с пеной перед сном?
Девочка тут же повеселела:
— Можно я надену очки?
Аспен засмеялась:
— Иди за ними.
— Пока, мистер Гриз! — крикнула она, убегая.
Я уже шёл к двери. Легкие горели.
— Запри за мной.
В голосе прозвучала жесткость, которой я не хотел, но не смог сдержать.
Но вместо раздражения или злости в глазах Аспен мелькнула тревога.
Я прикусил внутреннюю сторону щеки. Последнее, чего мне хотелось, чтобы она заглянула внутрь. Там слишком много тьмы. Я выскользнул за дверь и захлопнул ее с силой. А потом остановился и втянул ледяной воздух.
Я ждал, пока не услышал знакомое: один, два, три замка. Щелчок каждого выворачивал мне внутренности и усиливал тревогу. Три замка — не просто так. И понять, почему, стало навязчивой потребностью.
Но я заставил себя идти — прочь от фермерского дома, которому требовался капитальный ремонт. Нажал на брелок, отпирая пикап, и забрался внутрь. Завёл двигатель и опустил стекло. Мне нужен был воздух. Плевать, что он ледяной.
Аккуратно развернувшись на три приёма, я не сводил взгляда с дома. Свет, струившийся из окон, был таким же тёплым и солнечным, как те двое, что находились внутри.
Им стоило быть осторожнее. Не каждый, кто переступит их порог, придёт с добрыми намерениями.
Я сжал руль крепче, нажимая на педаль газа. Если бы снег не лежал ещё повсюду, я бы побежал — нужно было сжечь эту странную энергию, бурлившую внутри.
Посмотрев по сторонам, я выехал с подъездной дорожки Аспен направо и направил машину прочь от города. Пикап привычно подпрыгивал на ухабах, не сбавляя хода. Спустя несколько минут я свернул с Хаклберри-лейн на частную дорогу.
Я сбавил скорость у массивных ворот. Крошечные красные огоньки мигали — ночная камера вела запись. Обычно каждое подобное средство безопасности немного успокаивало звериное напряжение, что всегда жилo во мне. Но сегодня оно не исчезало.
Высунув руку из окна, я набрал код на панели. Менять его каждые три недели стало чем-то вроде тренировки памяти. Подождал, пока створки распахнутся, и проехал внутрь. Остановился сразу за забором и выждал, пока ворота сомкнутся. Мне нужно было увидеть, как сработает замок, прежде чем ехать дальше.
Сняв ногу с тормоза, я начал подъем по склону. Гравийная дорога, кое-где ещё покрытая снегом, не доставила пикапу никаких трудностей.
Меня не встречали тёплые огни, когда я остановился у своей крошечной хижины. Никто не ждал меня дома, даже трёхлапый пёс. Обычно эта тишина дарила мне единственное подобие покоя, которое я знал. Но не сегодня.
Выбравшись из машины и подойдя к двери, я вдруг ощутил… одиночество. Отпер засов и замок и вошёл внутрь. Сигнализация издала серию коротких писков, я быстро снял ее и закрыл дверь на все замки.
Я не стал включать свет. Пусть слабое свечение из дома внизу направляет меня. Это тепло будто тянулось от старого фермерского дома прямо сюда, в мою хижину.
Я открыл стеклянную дверь балкона и вышел наружу, потом опустился в кресло и уставился вдаль — на ферму. Раньше я никогда не видел ее так близко, до той ночи. Но замечал тот рыжий отблеск, мелькавший в ветре, когда женщина шла к амбару, а рядом с ней скакал ребёнок.
Я сочинял тысячи историй, наблюдая, как они выпускают животных и зовут их обратно. Но теперь всё выглядело иначе. Теперь я знал, кто живёт там. И больше не мог придумывать про них сказки. Женщина и её ребёнок стали слишком реальны.
И что-то подсказывало мне — им угрожает опасность.
9
АСПЕН
Звезды мерцали над головой. Они должны были успокаивать. Мы с Отэм всегда любили смотреть на звезды. Неважно, жили ли мы тогда в машине, в приюте или в крошечной квартирке — звезды оставались нашим единственным постоянством, когда мы были далеко друг от друга.
Я постучала пальцами по рулю и посмотрела на телефон.
Я: Я здесь. Помочь тебе с вещами?
Я отправила это сообщение четыре минуты назад. Сказала себе, что подожду пять и тогда пойду внутрь.
Джон был на деловом ужине, но он мог вернуться в любой момент, и мне хотелось, чтобы Отэм с племянницей ушли отсюда до его приезда. Часы на телефоне переключились на 18:55. Желудок сжался в тугой узел.
Боже, только бы она не передумала. Всю жизнь она мечтала о семье. Хотела создать ту самую атмосферу, которой у нас не было в детстве. Из-за этого ей было особенно тяжело уйти. Даже если это единственный способ защитить себя и свою дочь.
Я выбралась из машины и поднялась по ступеням к двери. Этот особняк в пригороде никогда не казался мне местом для Отэм. В ней слишком много тепла и души. Её место — старый фермерский дом с верандой по периметру и зарубками на дверном косяке, по которым она меряет, как растут дети.
Но Джону хотелось размаха. Он твердил, что им нужно поддерживать видимость
