Горько. Одобрено нейронкой - Лина Коваль
- Кстати, при чем здесь тогда «Камаз»? - виновато улыбаюсь за незаконное мысленное использование ее ладошек и поглядываю на вздутую ширинку.
- А-а-а-а, - розовых губ касается фотографическая легкая улыбка.
Уймись, блядь, Русский!
- Это я так своих подопечных называю, чтобы проще было. Камаз - Авдотья Никитична, у нее прогрессирующая форма болезни Паркинсона, часто падает.
- Понятно, - качаю головой и топлю на газ, чтобы поднимать Камаз. Вот уже и рифмой заговорил.
Приезжаем к хрущевке кирпичного цвета. Мелкая сразу выпрыгивает из машины и несется к открытой деревянной двери подъезда. Догоняю мини-соцработницу на третьем этаже, где она зачем-то активно подпрыгивает.
- Спортом, что ли, решила позаниматься? - спрашиваю.
- Очень смешно, - дуется. - Там ключ над дверью. Помоги, пожалуйста.
Усмехнувшись, просто поднимаю руку и шарю по верхней части наличника.
- Вот, - протягиваю ей. - Тебе всего полметра не хватило.
Пыхтит, как ежик.
- Вообще-то, шутить про рост - это низко.
- Просто будь выше этого, - подмигиваю.
Мы заходим в квартиру, и начинается какая-то свистопляска.
Думал, у меня работа тяжелая, но мои погружения - хрень полная, потому что нагрузка Ясмины Набиевой - это похлеще толщи воды и опасностей дна.
- Ты кто такая, ведьма? - снова спрашиваю, даже не успевая помочь, ведь девица уже поднимает грузную, причитающую бабулю с залитого водой пола.
Легким движением руки, блядь.
- Меня попросить не могла? - Ищу вентиль, чтобы перекрыть воду.
Кроссовки тут же становятся мокрыми. Да и по хуй.
- Да ладно, - ведьма смеётся и заставляет меня выйти из ванной комнаты, чтобы привести в порядок свою подопечную.
Но я без дела тоже не остаюсь.
Сразу берусь за работу: проверяю небольшую комнатку - там сухо, затем собираю плавающие коврики в прихожей и выношу их на балкон просушить.
- Ох, ребятки. Спасибо, - причитает хозяйка спустя час работы. - Давайте я вас покормлю. Микулушка, ты голубцы уважаешь?
- Я ими восхищаюсь и ценю, Авдотья Никитична.
- Пойду погрею.
- Ты ел час назад, - Ясмина ворчит. - Я мокрая насквозь.
Проклятое воображение снова не подводит. Тем более форма Геморроича липнет к ней так, что я наконец-то вижу все. И грудь у нее есть, просто такая же - мини.
Бидоны Пузырьку бы точно не подошли.
- Как я домой поеду? - волнуется.
- Сейчас устроим, - отчего-то хочется побыть волшебником, поэтому, преодолев лестничные пролеты, лечу к машине и достаю из багажника реквизит - мужской и женский комплекты, которые завалялись после выступления.
- Ты издеваешься? - появляется Ясмина в дверном проеме, и жирненький голубец застревает в горле.
- Как красиво! - в противовес хвалит Авдотья Никитична. - Настоящая русская красавица.
- Русская? - недовольно сводит брови.
Я оглядываю красный народный сарафан на толстых бретелях и выглядывающую из-под него белоснежную рубаху. Роста, естественно, не хватает, поэтому подол волочется по полу, но это неважно, потому что татарочке идет этот стиль.
- Мне нравится. Аутентично. А главное, все сухое, - коротко изрекаю, продолжая поглощать голубцы, а после второго обеда сам переодеваюсь в штаны и красную косоворотку. - Кокошник чего не надела? - забираю пакеты.
- Только кокошника мне не хватало. - Ясмина засовывает смятую газету в танцевальные туфельки и примеряет.
- Я так и подумал, - водружаю на нее головной убор, увенчанный тысячей жемчужин, и оцениваю перламутровый блеск, который они придают белой коже и черным глазам. - Царица!...
- Скажешь тоже, - она смущается и подхватывает вещи. - Пойдем.
***
- Сегодня уже не успеем, - говорю, когда спускаемся к машине.
- Это почему? - настораживается.
То есть наш внешний вид ее ни капли не смущает?
- Это ведь администрация, Ясмина!... С часу до двух у них обед, а работают они до четырех.
- Точно, - она грустно вздыхает.
- Давай так, я тебя сейчас домой подкину, а завтра с утра съездим. Ну как с утра, - тут же поправляюсь, - с восьми до десяти в администрации планерки, потом, как известно, завтрак, где-то с одиннадцати до часу есть шанс не напороться на амбарный замок или неприветливое выражение лица.
Она заливисто смеётся, и жемчужины от тряски мерцают ещё ярче.
- Хорошо, Микула, давай в одиннадцать, - соглашается и называет адрес.
Обратно едем молча, изредка друг на друга поглядывая. То ли устали, то ли каждому есть что обдумать.
Ох уж этот искусственный интеллект. Выбрал нас парой, и вот сейчас думай и гадай: почему?
Я вообще жениться не собирался. У меня есть старший товарищ, наставник и высшее руководство в одном лице - Илья Александров. Так вот, он десять лет назад развелся и до сих пор о загсе слышать ничего не хочет и никому не советует.
- Ну все, Царица? - останавливаюсь возле дома, на который она указывает, и выглядываю через лобовое стекло. Дом большой, с белым фасадом и ухоженным газоном на лужайке. - Привез тебя в твое царство. Не вели казнить, вели миловать.
- Благодарю, Микула Никитич, - деловито кивает и тянется назад за своими вещами.
Девчонка совсем.
Стопроцентная девственница - клянусь волосами.
- Я помогу, - говорю и тоже тянусь.
Наши лица неловко сталкиваются между кресел. Ясмина не отворачивается, чего-то ждет и шумно дышит, поэтому я бы с удовольствием продолжил знакомство с ее губами, если бы не стук чего-то металлического о капот моего «Паджеро».
Подаюсь вперед и вижу мелкого мужика в плоской тюбетейке. Выражение его лица негостеприимное. На голубцы рассчитывать вовсе не приходится.
- Папа! - ахает рядом мини-женщина и трясет жемчугом от страха.
- А ну, вылазьте из машины, - командует мини-мужик и сжимает ружье.
Глава 11. Микула
- Мне конец, - стонет Ясмина, дергая на себя объемный рюкзак. - Это мой отец, если ты не понял, - шепчет.
- Я понял. Надеюсь… это у него игрушка такая? На зажигалку вроде непохоже…
- Я бы хотела тебя порадовать, Микула, - она снова испуганно на меня смотрит, - но пока нечем. Это настоящее охотничье ружье… Двенадцатый калибр, итальянское, очень хорошее. Папа с ним на русскую выхухоль ходил, когда ещё можно было.
- На… кого твой папа ходил? - сглатываю ком в горле.
- На выхухоль… Русскую…
Мужик опасно скалится. Опасно - потому что с ружьем, без него он бы
