Бывшие. Верну тебя - Кэти Свит
Демидов вконец оградил Марью от внешнего мира. Он не подпускает к ней «левых» людей, приставил охрану и ни в какую не желает слушать разум. Зациклился на ее безопасности и все.
К моей сестре теперь на драной козе не подъехать, не подойти. Будь воля Демьяна, он вообще б Марью запер в доме за семью замками и даже на этом не остановился. Что-то подсказывает, что у него особый пунктик на этот счет в голове.
У меня уже состоялся с ним серьезный разговор на эту тему, в результате чего Дем признался о своих проблемах и попросил присмотреть за дорогой ему женщиной. К сожалению, он сам далеко не всегда может быть на связи и очень нервничает, когда Марья одна.
Пришлось соглашаться, ведь я не могу допустить причинения вреда своей родной сестре, а если она попадет под горячую руку конкурентов Демьяна, то ей будет несдобровать.
— Заеду за тобой в семь. Будь готова, — говорю, оценивая время выезда из дома и утренние пробки.
Завтра я заступаю на дежурство, поэтому мне нужно выехать заранее. Придется сестре в офис явиться ни свет, ни заря.
— Спасибо! Ты самый лучший брат в мире! — воодушевленно произносит, а я улыбаюсь. Слова Марьи, как всегда, попадают прямо в сердце.
— Подлиза, — беззлобно бросаю ей и откидываюсь на подушку. Закрываю глаза, но перед ними по-прежнему стоит тачка Петрова, а в голову лезут самые нелицеприятные мысли. Мне приходится до скрежета сжать зубы, иначе зарычу.
Я зол. Только подумаю про Серого и Еву, так вмиг закипаю. Еще немного и нахрен взорвусь.
— Она самая, — хихикает ничего не подозревающая Марья. Сестра не в курсе моих чувств к ее подруге. — Кстати, ты не знаешь? Как там Ева?
— У нее все прекрасно, — бурчу, с трудом справляясь с приступом ревности.
Сжимаю смартфон с такой силой, что он начинает потрескивать. От экрана отходит защитное стекло.
— Откуда знаешь? Ты с ней общался? — продолжает задавать интересующие ее вопросы, не догадываясь, какую бурю поднимает в моей груди. — Только не говори, что ты ее подвез до дома после больницы! Ева как раз переживала, что ты к ней ни разу не зашел. Она очень благодарна тебе за спасение, — щебечет сестра.
Я задерживаю дыхание, думаю о чем-то отрешенном и заставляю себя не вникать в смысл ее слов. Если хоть одно из высказываний Марьи пущу в сердце, то ничем хорошим это не кончится. Сорвусь и поеду к Еве прямо сейчас.
— Кстати, ты в курсе, что попал в местные хроники? — сестра никак не желает угомониться и лезет со своими вопросами.
— В какие? — не совсем понимаю, о чем она.
— В местные чаты, — фыркает с таким видом, будто я должен был обязательно об этом знать. — Видео твоего подвига опубликовали сразу несколько городских новостных каналов. Ты чего? Правда не видел? — ахает.
— Нет, — бурчу недовольно.
Не видел и видеть не хочу.
— Надеюсь, там не нашлось умников, кто бы опознал меня? — спрашиваю, старательно сдерживая рвущиеся из груди раздражение. Час от часу не легче, блин.
— Эм, — напрягается Марья. — Насколько помню, нет. А что? — тут же спрашивает.
— Не хочу светиться, — мягко ухожу от ответа. Вдаваться в подробности и причины не собираюсь от слова совсем.
Марья глубоко гражданский человек, ей чуждо многое из того, что для меня считается нормой. Если сестра будет вникать в особенности моей работы, то будет лишь хуже. Она изведется сама, накрутит Демьяна, и моей спокойной службе придет конец.
Такие, как я, должны оставаться в тени и это непреложный факт. В конце концов, приказы руководства не обсуждаются.
— Поздно, — заявляет, хихикая. — Ты уже звезда!
Звездец…
Делаю глубокий вдох и ме-е-едленно выдыхаю.
— Пришли мне местные паблики, где опубликовали видео, — прошу, понимая, что у меня нет иного варианта.
Придется связываться с владельцем каждого из каналов и просить убрать пост, иначе утром я получу по шапке. Вместо публичной славы и признания меня будет ждать публичная порка и дежурство вне графика.
Спасибо, но такого счастья мне не нужно.
— Хочешь почитать комментарии? — снова интересуется.
— Ага, — отвечаю, решая не разрушать легенду. Марья беременна, ей не нужно ни волноваться, ни переживать. — Так пришлешь?
— Конечно! — заверяет. — Лови.
Попрощавшись с сестрой, завершаю вызов и захожу в переписку, а затем…
Я тихо охреневаю от присланных Марьей постов, от подачи, от комментариев и от реакции людей на спасение. Почему-то бОльшая часть пишет, что Ева сама виновата в падении.
Ни один не написал про сломанный мост.
Хмыкая, качаю головой и начинаю искать возможности связи с администратором каждого из каналов, где размещен пост.
С головой уйдя в работу, не сразу понимаю, сколько у меня занимает переписка и подчищение контента. Когда добираюсь до последней из присланных Марьей ссылок, то ненароком бросаю взгляд на время и охреневаю.
Два пятнадцать ночи. Спать осталось четыре часа.
Твою ж мать!
Доделав дело, ложусь на кровать и мгновенно отключаюсь. Мне снятся странные, тревожные сны, но я к утру ни одного из них не помню.
Просыпаюсь вместе с будильником. Открываю глаза, вырубаю настойчиво играющую трель и понимаю, что у меня паршивое настроение. Как ни стараюсь, ничего не могу с собой поделать.
Такое впечатление, будто надвигается нечто плохое. Оно неотвратимо и мне останется его лишь принять.
Собравшись на работу, заскакиваю за Марьей. Везу ее домой и, завернув во двор, едва не врезаюсь в припаркованную тачку.
— Ты чего? — удивленно ахает Марья. Она не ожидала от меня подобной реакции.
Да что она! Я сам от себя такого не ожидал.
— Задумался, — отмахиваюсь. Останавливаю авто прямо напротив подъезда, выпускаю сестру и, сдав чуть назад, блокирую выезд Петрову.
Выхожу из машины, подхожу к тачке друга и что есть мочи ударяю ногой по колесу.
Тишину двора разрезает звук сработавшей сигнализации.
Глава 12
Ева
— Сереж, ты долго ещё? Твоя машина орёт на весь двор, — сообщает Карина, стуча в дверь ванной комнаты, где моется Петров.
Уже начало восьмого, нам выезжать на работу через час, но, поскольку, Каринке нужно в общагу, придется стартовать через тридцать минут. Никому из нас нельзя опаздывать.
— Что случилось? — до моего слуха доносится приглушенный голос друга.
— Не знаю, — признается девушка. — Ничего не видно.
— Понял, — прилетает короткое. Слышу, как меняется шум воды. — Выйду через минуту. Сама не суйся.
— Не суюсь, — недовольно бурчит Каринка и возвращается ко мне. — Что там? — интересуясь,
