Развод. Будущий бывший муж - Анна Грин

— Какие шутки, твою мать?! Ты имеешь наглость приближаться к моей семье и нести небылицы, а я шучу? — зарычал я.

— Я просто хотела, чтобы мы были вместе… — протянула грустно Снежана, опуская глаза в пол. — Нам ведь так хорошо вместе. Ты такой мужественный и мне казалось — из нас выйдет отличная пара. Ты ведь столько времени мне уделял…

Я фыркнул.

Запрокинул голову и тяжело вздохнул.

— Одна цацка — эти не внимание, а подачка, так что не строй себе каких-то иллюзий и не смей больше околачиваться возле моей семьи… — протянул я холодно.

— Валера, ну подожди, ну зачем ты так… — Снежана дернулась ко мне и повисла у меня на руке. Я брезгливо поджал губы, видя в этом какую-то дешевизну.

— А ты зачем так? Тебя кто-то в спину пихал, раз ты решила, что можешь себе такое позволить? — я сцепил пальцы на ее запястье. — Кто тебе дал право считать, что ты один раз юбкой поманила и я слюни пустил как дебил и пошел за тобой? Кто тебе дал право считать, что ты можешь быть важнее, чем моя семья?

Снежана растерянно хлопала глазами.

— Ты злишься… Ну прости, прости, я больше так не буду. Я правда буду очень-очень послушной, — Снежана посмотрела на меня снизу-вверх и снова облизала губы.

— Конечно, ты так больше не будешь, — бросил я и убрал ее пальцы со своей руки. — Потому что я не хочу тебя видеть. Не попадайся мне на глаза…

— Валера, нет, не надо… не уходи. Не бросай… ты же помнишь, как нам было хорошо. Зачем ты так со мной? — нервно стала тараторить она.

Я плюнул на все и шагнул к выходу. Снежана завыла на одной ноте и пошла следом за мной.

— Ну, Валер, я правда буду послушной!

— Мне плевать. Ничего никогда между нами не было, забудь все, я великодушен, поэтому колечко оставь себе на черный день, — бросил я мимоходом.

— Валер, я сделаю все что угодно, только не бросай меня.

Слова влетели в спину, и я застыл.

— Все, говоришь? — мягко уточнил я.

Глава 11

Валерий

Я толкнул локтем дверь туалета и вышел из него, встряхнув руки.

Внутри все подрагивало, и я нервно прикусил нижнюю губу.

— Значит, все в порядке? — раздалось из-за спины. Я мельком обернулся на семенящую за мной Снежану и оскалился. — Котик, ну пожалуйста, ну не злись на меня, я все поняла. Я буду очень послушной, — залебезила она, раздражая меня ещё сильнее. Я ненавидел такие моменты и, к чести Карины, она никогда не пользовалась котиками, зайчиками, хомячками и всем прочим зоопарком.

— Посмотрим, — коротко бросил я, направляясь к выходу.

— Ну котик… — Снежана резко дёрнулась ко мне и перехватила меня, поймав пальцами локоть. — Пожалуйста, не злись больше. Я понимаю, что поступила неправильно, но ты должен меня понять. У нас все так неопределённо, так неясно, и я же вижу, как тебе хорошо со мной.

— Мне кажется, у тебя близорукость. Проверь зрение, — сказал я без толики усмешки и дёрнул рукой вперёд. Я испытывал злое хмельное счастье и какую-то непонятную ноту брезгливости.

— Ты мне ещё позвонишь?

— Я же сказал уже. Посмотрим, — дёрнулся и поджал губы. Снежана посмотрела на меня своими наполненными слезами глазами и шмыгнула носом.

— Я, правда, больше так не буду, честное слово, котик, не обижайся, пожалуйста.

Я поджал губы ещё сильнее и дёрнул подбородком. Сейчас у меня была самая главная задача: добиться того, чтобы Карина перестала шарахаться от меня, чтобы Тим перестал истерить, а Лидочка — плакать. Это было во главе всего, а на все остальное мне было, если честно, наплевать. Тем более на эту дуру.

Я ничего не сказал, развернулся и пошёл к выходу. Я ещё пару метров слышал, как вслед за мной звонко стучали каблуки, но когда я толкнул дверь наружу, все смолкло.

Я оказался в тишине вечерней улицы и вздохнул, посмотрев в темнеющее небо. Однако, как интересно все складывается.

Любопытно, а Карина вообще собиралась мне говорить про третью беременность или хотела потихоньку решить вопрос самостоятельно? И главное, почему она медлила? Почему она не говорила? Неужели она считала, что я не имею права об этом знать?

Я вздохнул. Посмотрел на машину и сделал шаг вперёд. Прыгнул в тачку, выехал с парковки и втопил газу. Надо было вернуться домой. Надо было довести дело до конца, успокоить Карину и сделать по максимуму все, чтобы выбор она приняла в пользу того, что надо рожать. Я не хотел не подвергать её опасности, ни уж тем более никогда бы не сказал о том, что нужно прервать беременность. Мы сейчас в том возрасте, когда у нас есть возможности, у нас есть здоровье. Почему не родить ещё одного ребёнка?

Проезжая мимо цветочного, я притормозил, а потом подумал, что это на самом деле какая-то пошлая банальность: после новостей про измену завалиться домой с букетом цветов, но все же пересилив циника внутри, я остановился и заглянул в бутик. Выбрал букет белых роз. Попросил не завязывать их в дешёвую целлофановую упаковку, а завернуть в простую крафт-бумагу. Карина не любила вот этого всего: этих ленточек, синтетической этой мишуры и хрустящих оболочек. Если честно, она и розы-то любила, скажем так, от того, что не было возможности всегда покупать садовые либо полевые цветы.

Когда я почти добрался до дома, меня вдруг охватил какой-то непонятный мандраж.

Я понимал, что надо все исправить.

Я понимал, что надо расставить все точки над «I» с моей глупой, дебильной влюблённостью, но даже не в женщину, а в состояние. Когда лёгкость в теле, когда мысли о звонках.

Я очень хотел бы такое испытывать в отношении жены. И вполне возможно, именно сейчас я как раз это испытаю, потому что сам все разрушил. Теперь мне надо сделать так, чтобы все заново отстроить. И ведь как интересно получается, что за столько лет брака у меня не было желания завести семью с кем-то другим, кроме Карины. Но последнее время какое-то равнодушие в семье сыграло со мной злую шутку. И поэтому, ощутив эйфорию влюблённости в эмоции, я сделал неправильный выбор.

Я посмотрел на время и