Подарок на свадьбу бывшего - Диана Рымарь
И мне.
Я в первые месяцы охреневал от одной мысли, что такое может быть. Искал двойное дно, проверял ее всячески, изучал под микроскопом, просеивал ее жизнь через сито.
А она какая была наивняха, такая и осталась, даже спустя три года брака.
Так что дело не в деньгах. Но в чем тогда?
— Сыночек! — Слышу крик матери с порога, и меня передергивает.
Вот он — манипулятор восьмидесятого уровня.
Мать, едрить ее за ногу.
Прячу телефон в карман пиджака и выхожу. Тут же подмечаю, что во дворе, кроме машины отца, стоит чей-то вычурный бентли.
— Кто у нас в гостях? — спрашиваю с недовольной миной, кивая в сторону черного автомобиля.
— Считай, это мое последнее, предсмертное желание… — Мать сводит руки в молитвенном жесте.
Одной этой фразой она выхлестывает меня до такой степени, что хочется забраться обратно в тачку, выжать педаль газа и на полном ходу врезаться в стену.
Мать тем временем продолжает:
— Всего один ужин, от тебя ничего не потребуется, лишь присутствие и хорошее настроение…
С хорошим настроением напряг. Она шутит, что ли, предлагая такое? Не в курсе, что у меня сегодня был развод?
— Я не настроен общаться с гостями, — отрезаю строго.
И тут начина-а-ается…
— Но как же так? — Мать картинно закатывает глаза. — Как ты можешь быть таким эгоистом, что не можешь уделить время таким важным людям. Это будущие партнеры отца, неужели ты не хочешь его поддержать?
— Какие такие партнеры, о которых я не знаю? — резко спрашиваю у нее. — Я, вообще-то, его зам и в курсе всех дел, которые ведет отец.
Хотя бы потому, что он давно скинул на меня львиную долю своих обязанностей.
— Ни про каких партнеров отец мне не говорил. — Я подхожу к матери вплотную и строго на нее смотрю.
— Я не так выразилась, — лепечет мать, тут же меняясь в лице. — У нас в гостях очень хорошие друзья, Абеляны, и я уже нахвалилась им про тебя, что ты с нами поужинаешь.
Не так выразилась она, ага. Просто хотела всеми возможными способами загнать меня на ужин, вот и все. Как обычно, использовала любой способ давления, какой пришел на ум.
— А, те самые Абеляны. — Я шумно вздыхаю.
Вспоминаю рассказы матери про подругу, муж которой владеет клиникой.
Прошу с мрачным видом:
— Извинись перед ними, я не в настроении ужинать…
Мать не успокаивается, прет напролом:
— Арнак, мальчик мой, неужели тебе нисколько не жаль мать. Неужели не хочется сделать мне приятное? Я ведь не много прошу. Может быть, последние дни жизни доживаю…
Слушаю весь этот бред сумасшедшей и внутренне закипаю.
Я должен что-то со всем этим сделать.
Как только получу деньги от сделки, в тот же день съеду отсюда к чертям собачьим, приобрету себе жилье.
Мать невыносима…
И если раньше я хоть как-то воспринимал эти ее дешевые манипуляции, то теперь меня натурально от них клинит.
Пожив с Ритой, я понял, какой может быть нормальная семья, где тебе никто не садится на шею. Тебя не заставляют всеми способами делать так, как хотят другие. Тебя не выставляют виноватым, когда ты не хочешь плясать под чужую дудку. Никто не проезжается по твоему чувству долга и так далее и по тому же месту.
Мать — это какой-то звездец…
Тем самым вечером на день рождения Риты, пока я вез мать домой, она вынесла мне весь мозг анализами жены, невозможностью иметь детей и прочим. И когда я послал ее подальше, она устроила дома форменный спектакль с измерением давления, лекарствами. Я уехал домой, взведенный до крайности, решил жене ничего не говорить.
А в четыре утра отец отправил мне сообщение, что мать забрала скорая с инфарктом.
Тогда-то меня и сожрало чувство вины.
Я ж как дебил повелся…
Звонить начал, пока Рита спала, переживал как ненормальный.
А она мне слабеньким голоском: «Умру и внуков не понянчу…»
И отец припечатал вдобавок: «Сжалься над матерью, не укорачивай ей жизнь, потом себя не простишь!»
Я уж потом понял, что это было шоу. Слишком быстро мать вернулась домой, начала вести прежний образ жизни, скакала с первого на второй этаж, как молодая коза.
Да поздно.
Наш с Ритой брак уже разрушен одной сраной запиской, написанной на эмоциях. Одним подлым поступком, который перечеркнул все.
Я не знаю, как отец живет с матерью… Впрочем, в молодости каждый раз, когда он хотел от нее уйти, она попросту рожала ему по ребенку, так у меня появились два брата. А затем он, видимо, смирился. Сейчас ему и подавно плевать на все, кроме приумножения семейного капитала.
А мать, после того как так правдоподобно сыграла умирающую от инфаркта в больнице, теперь день через день использует скорую смерть как повод заставить меня поступать так, как ей хочется.
Она всегда находит способ надавить на меня. Словно чует, за какой крючок зацепить.
Я ненавижу ее, хоть и понимаю, что это грех.
Знаю, должен уважать своих родителей. Должен почитать, заботиться, радовать.
Эта простая истина прочно вбита в меня ремнем в детстве. Бабушка с дедушкой вбили, родители моей матери. Ублюдочные садисты, которые лупили ее все детство и юность, пока она не вышла замуж за отца. Только это вызывает у меня жалость к родительнице. Больше ничего к ней не испытываю, как ни стараюсь.
— Ну сыночек. — Мать заламывает руки. — Ну дорогой мой…
— Один час. — Я иду на компромисс. — Я проведу с гостями ровно шестьдесят минут, а после этого ты больше ко мне не пристаешь.
— Хорошо. — Она мгновенно расцветает улыбкой.
Хватает меня за руку и заводит в дом.
Сразу же провожает в гостиную, где уже собралась вся семья.
Отец, брат с женой и Абеляны… С дочкой.
Как только вижу, с какими эмоциями они меня встречают, сразу понимаю — мне устроили смотрины.
— Сынок! — Отец несется ко мне, пересекая комнату. — Наконец ты пришел, мы уже заждались…
Говорят, я — его молодая копия, но вот смотрю в его холодные черные глаза и не понимаю, чем же мы так похожи?
Сцепив зубы, я подхожу к гостям, знакомлюсь, пожимаю руку Ваграма Арамаздовича Абеляна, поражаясь тому, как человек с таким количеством лишнего веса может управлять медицинским учреждением. Уж занялся бы собой, раз имеет все возможности.
На дочку Абелянов едва смотрю, хотя мне ее сразу представляют:
— Наша Егине, красавица, умница…
— А пойдемте ужинать, —
