Сестринская ложь. Чужие грехи - Альма Смит

Сестринская ложь. Чужие грехи

Глава 1

Утро было серым и прохладным. Я проснулась от привычного чувства долга — нужно вставать первой. Под одеялом еще тепло, за окном туман цепляется за горы. Повернулась на бок — место Ислама пустое. Он опять ночевал в гараже, ковырялся со своим новым двигателем. Вздохнула, спустила ноги на пол.

На кухне пахло вчерашним хлебом и сыростью. Затопила печку, поставила чайник. Руки сами знали, что делать. Достала масло, сыр, лепешки. Потом пошла будить маму и Эльвиру.

Эльвирина комната всегда была другим миром. Духи, блестки на платках, стопка журналов. Она спала, уткнувшись лицом в розовую подушку. Разбудила ее не сразу. Она буркнула что-то недовольное, отвернулась.

— Вставай, отец уже во дворе.

Ее пять минут растянулись бы на час. Потянула ее за плечо — вставай, серьезно. Она села на кровати, глаза заплетенные, злые. Утром она всегда была злая. Потом ее взгляд метнулся к тумбочке, к стулу, к сундуку. Лицо изменилось — сон как рукой сняло.

— Где мой телефон? Ты не брала?

Она вскочила, начала метаться по комнате, скидывая вещи. Ее паника была слишком сильной для простой потери телефона. Сердце у меня сжалось. Но я прогнала плохую мысль. Просто телефон.

Вышла во двор. Отец чинил калитку, его спина под старой курткой была напряжена. Мама сидела на лавочке, чистила картошку. Кивнула мне молча. Я начала расстилать ковер для молитвы — нужно было успеть до полного восхода.

Помолилась. Просила, как всегда, мира для семьи, здоровья родителям, чтобы Ислам стал добрее. Чтобы Эльвира нашла хорошего человека. Глаза были закрыты, а уши ловили звуки — Эльвира все еще шумела в доме, отец стучал молотком.

Только встала с колен, как увидела отца. Он стоял у сарая и держал в руке маленький розовый предмет. Телефон. Лицо у отца было странное — слишком спокойное. Таким оно бывало перед большой грозой.

— Эльвира! — позвал он, и голос был тихим, но резанул тишину. — Иди сюда.

Эльвира выбежала на крыльцо, волосы распущены, на лице — маска страха. Я замерла на месте, тряпка для выбивания ковров в руке.

Отец нажал на телефон, экран вспыхнул. Он смотрел на него, и его лицо старело на глазах. Щеки будто обвисли. Он поднял глаза на Эльвиру.

— Это твое?

Она открыла рот, но звука не было. Кивнула. Еле заметно.

— И что тут написано? — он протянул ей телефон, как будто это была змея. — Объясни. Кто это? Кто такой Лев?

Лед прошел у меня по спине. Лев. Незнакомое имя. Эльвира стояла, как столб, губы дрожали. Я видела, как она пытается что-то придумать, но паника сковала ее.

— Я… я не знаю… Это не мои сообщения… Может, взломали…

Глупая, глупая отговорка. Отец ударил ладонью по стене сарая. Мы все вздрогнули.

— Взломали?! Взломали и написали вот ЭТО?! — он закричал, и от его крика с деревьев сорвалась стайка птиц. Мама встала с лавки, руки у нее тряслись. — Позор! Позор тебе и нашему дому!

И тут случилось то, чего я никак не могла ожидать. Эльвира посмотрела на меня. Не с мольбой, а с каким-то диким расчетом. А потом — опустила глаза и прошептала:

— Это… это не мой телефон. Это… Алии.

Воздух перестал поступать в легкие. Я не поняла. Просто стояла и смотрела на сестру, которая не поднимала головы. Отец медленно повернулся ко мне. Его взгляд был пустым, как высохший колодец.

— Алия? Это правда?

В горле стоял ком. Я видела, как Эльвира плачет — настоящие слезы катятся по ее щекам. Она вся сжалась, маленькая, испуганная. Моя младшая сестра. Которую я защищала всегда. От собак, от насмешек, от гнева отца за двойки. И я поняла, что должна сделать это снова. Сейчас. Иначе его гнев раздавит ее.

Я сделала шаг вперед. Отделила себя от стены, к которой прислонилась. Голос мой был чужим, плоским.

— Да. Это мой телефон. Моя переписка. Прости меня, отец.

Тишина во дворе стала абсолютной. Даже ветер стих. Потом отец издал звук, похожий на стон. Мама ахнула и закрыла лицо руками. А я смотрела на Эльвиру. Она подняла на меня глаза. И в них, среди слез и испуга, я увидела слабую, ужасную искру. Искру облегчения.

Глава 2

Тишина после моего признания длилась, может, три секунды. Но они растянулись в бесконечность. Я видела, как меняется лицо отца. Сначала — непонимание. Потом — щеки налились темно-красным цветом. Вены на шее вздулись. Он бросил телефон на землю, как будто он жёг пальцы.

Мама закричала. Нет, не закричала — завыла. Тонко, по-собачьи. Она упала на колени, схватилась за голову.

— Алия… дитя моё… нет…

Отец перевёл взгляд с меня на Эльвиру. Его глаза были стеклянными.

— Ты. Иди в дом. Закройся в комнате. Чтобы тени твоей здесь не было.

Эльвира кивнула, быстрыми мелкими шажками почти побежала к крыльцу. Она не посмотрела на меня ни разу. Её плечи были сгорблены, но в беге чувствовалось дикое облегчение. Ловушка захлопнулась не для неё.

Остались мы трое во дворе. Я, отец и рыдающая мать.

— Почему? — спросил отец. Один-единственный раз, и голос его треснул.

Я не знала, что ответить. Потому что она сестра? Потому что испугалась за неё? Эти слова застряли комом в горле. Я молчала, опустив голову. Смотрела на свои тапочки, на крашеные голубые полы. Лучше бы я смотрела ему в глаза.

Он подошёл ко мне вплотную. От него пахло потом, табаком и гневом.

— Я растил святую. А ты… ты оказалась гнилой внутри. Под покрывалом благочестия — грязь. С кем? Кто этот Лев?

— Не знаю, — прошептала я. Губы почти не слушались.

— Как не знаешь? Ты же переписывалась! — он замахнулся.

Я зажмурилась, втянула голову в плечи. Но удара не последовало. Отец не бил женщин. Никогда. Он лишь тяжело дышал надо мной. Потом отступил.

— С сегодняшнего дня ты никто. Не дочь мне. Не жена Исламу, пока не разберусь. Твоё место — в маленькой комнате, на складе. Никуда не выходи. Ни с кем не говори. Будешь ждать моего решения. И