Здесь ради торта - Дженнифер Милликин
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Здесь ради торта - Дженнифер Милликин краткое содержание
Неделя на острове выглядит как то, что должно стать воплощением мечты пляжного отдыха, но для Пейсли Ройс это кошмар. Младшая сестра выходит замуж за бывшего возлюбленного по колледжу, а Пейсли выступает в роли подружки невесты. К тому же никто не позволит Пейсли забыть, что та не замужем.
Девичник все меняет, когда она сталкивается со старым «приятелем» по колледжу, Клейном Мэдиганом.
Клейн по-прежнему умен и весел, и время каким-то образом сделало его только привлекательнее.
Пейсли — «ускользнувшая мечта» Клейна, но он никогда не признается в этом. Колоссальная оплошность (и один ужасный поцелуй) в колледже предопределили их судьбу.
Или так казалось.
Клейн — начинающий автор, страдающий аллергией на социальные сети. Пейсли владеет агентством цифрового маркетинга.
Вынашивается блестящий план: Поездка через всю страну, чтобы неделю разыгрывать ее семью в обмен на то, что фирма будет рекламировать его работы.
Поспешно нацарапанный и подписанный на барной салфетке контракт спустя некоторое время приводит Пейсли и Клейна в напряженное состояние, к единственной кровати и фиктивным свиданиям.
Цель Пейсли — пережить эту неделю.
Клейн же планирует наслаждаться солнцем, песком и свадебным тортом.
Но потом случается обжигающий поцелуй — попытка загладить вину за тот неудачный, произошедший в колледже.
И еще один на маяке во время грозы. Нежная ладонь на пояснице Пейсли и ободряющее сжатие руки под столом.
Все уверены, Клейн и Пейсли — настоящие друзья, но по мере того, как длится неделя, они начинают задумываться, не обманывают ли только самих себя.
Дженнифер Милликин
Здесь ради торта
Для тех из вас, кто любит теплый бриз, ощущение песка на пальцах ног и блики солнца на воде.
ПРОЛОГ
Пейсли
Восемь лет назад
Кто бы мог подумать, что написание истории может ощущаться настолько хорошо? Словно выпускаешь из клетки экзотическую птицу и смотришь, как она вылетает на свободу. Все эти слова, что сидели во мне днями, месяцами и годами, теперь здесь, на бумаге и в моем рюкзаке.
Никто важный не прочтет их, но это и не являлось целью.
Смысл был в их освобождении.
Оборвать их власть надо мной.
Прощай и скатертью дорога.
Подняв рюкзак повыше, я поправляю низ джинсовых шорт в тех местах, где они задрались на ногах, и взбегаю по ступенькам к зданию английского языка. Я не специализируюсь на английском языке[i], но эти занятия по творческому письму заставляют меня задуматься, не мой ли это путь.
Электричество пронзает меня от одной только мысли о том, чтобы выяснить, что я хочу делать со своей жизнью. Мой отец ошибался. Я не поползу обратно в Северную Каролину[ii], поджав хвост. Я отказалась от Нотр-Дама[iii], его альма-матер, в пользу Университета штата Аризона[iv]. Похоже, что тем самым я отказалась быть его дочерью. Он не хочет иметь со мной ничего общего, по крайней мере, на данный момент. Это чувство взаимно.
Вырвавшись из-под его опеки, я получила свободу пробовать что-то новое. В каталоге курсов мне бросилось в глаза творческое письмо, и его описание затронуло струны моего любопытства. Осмелюсь ли я попробовать? Кардинальный вопрос вызвал воодушевление, которое послужило мне ответом.
Вернемся в настоящее. Прошел месяц семестра, и вердикт уже вынесен: я люблю это. Особенно последнее задание.
Параметры были просты: короткий фантастический рассказ, анонимно написанный и анонимно оцененный одногруппником. Конструктивная критика? Запишите меня.
Я горжусь своей работой так, как не гордилась уже очень давно. Годы занятий по продвинутой математике и изучения показателей в хедж-фонде[v] моего отца не приносили и доли того, что я извлекла из своего сердца и превратила в историю.
Мне нужны слова. Гибкие, податливые, мощные. Вызывающие эмоции.
Цифры — это скучно. Слишком дотошно. Мой отец однажды сказал мне, что цифры рассказывают историю, но я заядлый читатель, так что я поняла, что его представление о том, что такое история, отличается от моего.
Если я объявлю специализацию, не имеющую ничего общего с финансами или бизнесом, у моего отца кожа с лица сойдет, но я готова смириться с таким исходом. Я уже стала персоной нон грата. Все эти годы, что я занимала роль протеже, пропали из-за того, что я бросила ему вызов.
Ирония в том, что я бы никогда не пошла против его желания, если бы он не сделал то, что сделал. Он совершил ужасный выбор и попросил меня солгать ради него. После этого, ну… Трудно равняться на кого-то, когда он демонстрирует низкое поведение.
Во всей моей браваде присутствовала только доля истины. Непреходящая боль поселилась в моей груди, которую наконец успокоили мои слова, вылившиеся на страницы.
Сейчас меня мучает нервный страх, что кто-то еще может прочитать мою работу. Анонимность — мое спасение. Я в безопасности. Моя история не выйдет за пределы этой аудитории. Автор не будет известен читателю.
Протискиваясь в класс, я устремляю взгляд на одинокую фигуру. Клейн. Адреналин искрится в моих конечностях, пробегая через меня, чем ближе я подхожу к его месту у входа в аудиторию. Он серьезный студент, его неизменный блокнот, как всегда, открыт, и он строчит в нем, словно безумный ученый-словесник. Волосы оттенка цветочного меда, густые брови над потрясающими зелеными глазами, нижняя губа зажата между зубами, когда он сосредоточен. Карандаш за ухом, и, как бы я ни старалась этого не делать, я нахожу это привлекательным. Даже милым.
Этот парень слишком красив для каких-либо слов, даже в комнате, полной студентов курса творческого письма. Может ли кто-нибудь из нас правильно описать его? Я не могу. В нем есть что-то, какая-то сущность, которая отличает его от всех нас. Не только его талант к написанию слов, которым он обладает в полной мере, но и что-то еще.
Это не социальное «свечение», потому что он не особенно дружелюбен. Незнакомые люди не тянутся к нему, привлеченные каким-то неименуемым качеством.
Кроме меня. Я тот самый незнакомый человек, которого притягивает.
Так же, как и в тот вечер семь месяцев назад, в моей квартире, когда он появился с другом моей соседки по комнате.
Мы проговорили несколько часов, и я подумала: «Вот кто-то, кто меня понимает».
Мы также поцеловались.
А потом — ничего. Ни слова от него, хотя я дала ему свой номер. Разочарование было сокрушительным. Как называется человек, испытывающий одностороннюю связь?
Пиявка?
Прилипала?
Ну, я не собиралась быть одной из них.
Каждый раз, когда я видела его после этого, я игнорировала его. Я сделала это своей второй работой. Моим любимым занятием.
Благодаря тому, что нас определили в один класс, я получаю возможность упражнять свои навыки игнорирования каждый вторник и четверг, и к этому моменту я все еще продолжаю.
Как обычно, я не отрываю взгляда от кафедры, когда сдаю свой рассказ. Профессор принимает мою работу, отрывисто кивнув.
Моя ответная улыбка машинальна, я опускаю голову как раз вовремя, чтобы волосы закрыли мое лицо, и определенный человек не попал на радар моего подхалимства.
Я давно не чувствовала себя такой жизнерадостной и счастливой. Последнее, что мне нужно, — это поймать взгляд Клейна и рискнуть, чтобы он подумал, что моя улыбка предназначена для него.
Нет.
Эта улыбка для меня.
Для слов, которые я уже написала, и для всех слов, которые мне еще предстоит написать.
ГЛАВА 1
Пейсли
В четверг днем в мой почтовый ящик пришло приглашение на свадьбу моего возлюбленного со времен колледжа.
Я ожидала этого, но все же. Оно причиняет резкую боль, как резинка, которую оттянули назад в прошлое, а затем с резким щелчком вернули в настоящее.
Я подготовилась к получению приглашения, сказав себе, что мои чувства не имеют значения ни для кого, кроме меня. Просто не имеют значения. Но готовиться к какому-то событию и прожить его — две разные вещи.
