Чужие дети - Лина Коваль
— Если я тебе понадоблюсь — сразу звони. Буду в офисе, но смогу оперативно тебя забрать…
— Со мной все будет хорошо. К тому же есть еще одно важное дело в центре. Я доберусь сама. Не переживай.
Попрощавшись, выхожу из автомобиля и направляюсь к двери.
Подъезд снова навевает мысли о детстве и Инге Матвеевне, но они уже не такие яркие. Я им больше не радуюсь. Просто вспоминаю как данность.
— Привет, — встречает Генри и с опаской смотрит на лестничную площадку. — Ты одна?
— Если ты ждал Адама, то он уехал.
— Спасибо, — бурчит брат и обнимает меня за плечи. — Соскучился по тебе…
Я стараюсь держать дистанцию, но мой дофамин зашкаливает. От высокой фигуры, любимых кудрей и… от аромат яблок из детства.
Честно — я тоже скучала. Хоть и злюсь на него страшно.
— Привет, — кивает Аня, не глядя.
— Привет.
— Будешь чай, Катя? — Генри помогает мне устроиться за столом.
— Воды, если можно.
— Есть ощущение, что ты пришла воевать, — брат ставит передо мной стакан, наполненный водой, и садится напротив. — Мы тебе не враги. Мы одна семья.
— «Мы одна семья», — повторяю медленно и расправляю плечи. Аня поднимает на меня глаза. — Эту фразу я обычно слышу в ходе контрманипуляций. Нет. Семья — это поддержка и забота. Не знаю, что с нами случилось, но мы… давно не семья. Набор людей. У каждого своя цель. Вот так я чувствую… — выпаливаю правду.
— Ну ты у нас одна идеальная, — Аня складывает руки на столе.
— Я никогда так не говорила!
— Но это всегда и все чувствовали…
— Я пас. Ничего такого не чувствовал, — Генри поднимает руки. — Это что-то между вами.
— Спасибо, — киваю ему и уставляюсь на сестру. — Ты всегда меня не любила, Аня. Я только сейчас это поняла. Все твои плевки, подколки, скрытые намеки…
— А как можно любить ту, которую всегда ставят в пример? Отец всегда любил тебя больше. Ты похожа на маму. Нежная, утонченная, правильная. Катерина! — ерничает. — Я же унаследовала и характер, и внешность папы, но он… никогда меня не любил! — ее голос становится писклявым.
Генри обнимает Аню и гладит темные волосы.
— Я вас успокою. Наш папаша никого кроме себя и своих предков не любит.
— Это неправда, — зачем-то заступаюсь за папу.
По привычке.
— Это правда, — Аня кивает. — Но из всех нас Катю он любит больше.
— Глупости, — качаю головой.
Градус разговора спадает. Каждый остается при своем мнении и одновременно глотает горечь всего вышесказанного.
— Давайте ближе к делу, — прошу, посматривая на часы. У меня назначена важная встреча. — Что ты там говорила про Адама?
— Он шантажирует Генри, — говорит Аня.
— Это не так.
— Просто выслушай меня, Катя. Нас выслушай, — смотрит на брата и переводит пытливый взгляд на меня.
Я напряженно киваю и смачиваю пересохшее горло глотком воды.
— Несколько лет назад на Мосфильме мне поручили озвучить цикл расследований преступлений, совершенных в девяностых годах, — начинает Аня. — Каково же было мое удивление, когда одна из серий была посвящена ситуации, которая произошла в театре…
— … с мамой и отцом? — договариваю.
— Да. Поначалу это было даже увлекательно… Окунуться в атмосферу, которую в нашей семье часто вспоминали и одновременно с этим будто все время что-то не договаривали. Оказалось, что виновные в смерти дяди Арсения были найдены. Их даже было трое.
Я мысленно выдыхаю. Слишком часто думала о том, что убить троюродного брата мог наш отец. Да и слухи такие — что скрывать — ходили.
— Но зачем они решили его отравить? — не сдерживаюсь.
— Яд предназначался для мамы, Катя.
— Боже…
— Папа, по всей видимости, был ей очарован и выстроил репертуарную сетку так, что все значимые роли отдавались маме. Это не совсем устраивало остальных актрис, и они решили объединиться, чтобы ее отравить.
— Какой ужас! — прикрываю рот ладонью.
Лишить человека жизни из-за такой ерунды… Мне этого никогда не понять.
— Следователи тогда опросили всех свидетелей и даже устроили очную ставку троице, но позже их просто отпустили, а дело поспешно замяли.
— Но почему?
— Потому что одна из актрис — Ольга Кучера — была супругой уважаемого, очень известного иностранного бизнесмена. Он много заплатил. В том числе за свою неприкосновенность. Догадываешься, кто это был?
— Это… отец Адама, — внезапно осеняет мысль.
— Верно, Катя, — мрачно подтверждает Генри. — Старший Варшавский.
— А Ольга — его мать, — качаю головой, чувствуя как пульс бешено бьется в висках. — Почему я раньше не догадалась? Поэтому папа изменил отношение к Адаму перед свадьбой… Узнал, кто его мать…
— Да. Так как Лазарь Варшавский действовал инкогнито, а Адам носит его фамилию, папа не мог узнать его сразу, но, когда услышал фамилию Ольги, сразу все вспомнил и изменил свое отношение к будущему зятю.
— Но зачем тебе надо было, чтобы мы развелись? — вспоминаю махинации Ани со звонками.
— Я хотела угодить отцу… Хоть в чем-то стать лучшей. Но когда принесла новость о вашем разводе и весь расклад, получила жесткую оплеуху. Я ведь не знала, что они участвуют в операции. И про «Чужих детей» ничего не знала. Хотела стравить вас посильнее. Услышала, что Ирина Иванова больше всего боится бывших родственников, а для тебя самое ужасное — если Адам тебе изменит. Изменить голос для хорошего звукаря – пустяковое дело…
— И после этого ты хочешь, чтобы я сейчас тебе поверила? — горько усмехнувшись, поднимаюсь. — Тебе не удастся стравить нас еще раз, Аня. И, все, что ты сейчас рассказала, никак тебя не оправдывает… Я ухожу!
Глава 56. Катерина
— Девочки, осадите! — вступает Генри. — Катя, никуда не надо уходить. И никто не будет стравливать тебя с Варшавским, но если это он… В общем, надо разобраться…
Аня замолкает. Как и в детстве, вместо того чтобы расплакаться, кусает щеки изнутри. Раньше я считала ее стойкой, а теперь поняла, какая она несчастная. Но я ведь в этом не виновата?
Сестре двадцать три. Каких-либо серьезных отношений в
